Кто бы мог подумать?
Из участка выхожу в смешанных чувствах. Получается, Медведь не на пустом месте все организовал. Теперь понятно, почему он так про Андрея выразился, когда мы говорили.
Видимо, быстро информацию собрал.
И в чем еще Медведь может оказаться прав?
С тревогой смотрю на телефон. Моя сестра так ничего и не дает о себе знать. На Лену это совсем не похоже.
Что происходит? Где она?
Тревога нарастает все сильнее.
+++
— Босс, эту девчонку Осман забрал, — докладывает помощник. — Мы все проверили.
Сам уже понял.
Видно, младшая сестра такая же бесячая как и старшая. Тагиров не похож на того, кто станет действовать опрометчиво.
А похищать дочку прокурора, пусть и бывшего, это дохуя как опрометчиво.
— Что за история с убийством? — спрашиваю. — Выяснили?
— Доказательства есть. Показания свидетелей. Отпечатки. Сейчас у полиции только один подозреваемый. Она.
Ясно.
Что нихуя не ясно.
Показания можно дать какие угодно. Опечатки в офисе понятно, что найдутся. Девчонка там на практике была.
— Отправь кого-то к Осману, — говорю. — Надо забрать у него девчонку. Но осторожно. Понял?
— Понял, босс, сделаем.
Не хотел вступать в открытый конфликт с Тагировым.
Только кто откажется от такого охуительного козыря?
+++
история про Османа и сестру Маши называется "ВОЗЬМУ ТЕБЯ" - https://litnet.com/shrt/1UzC
47
Медведь приезжает в больницу. Регулярно. Навещает Айдарова, привозит и забирает его жену.
Воспоминание про супругу Айдарова неприятно царапает.
Такая красивая девушка. Совсем юная. Вчера мы столкнулись в коридоре, и я не могла не заметить ее подавленное состояние. Она и раньше не сияла от радости, когда приезжала навестить Айдарова. Однако вчера вид у нее был особенно потерянный. Нельзя было не обратить внимание на дрожащие плечи, на искусанные губы.
Но что я могу сделать? Ничего. Их отношения вообще не мое дело. И даже если попробую вмешаться. К чему это приведет?
Глупо.
Накрывает бессилием.
И мне приходится игнорировать происходящее под боком.
К счастью, мы с Медведем больше не разговариваем. Он не подходит ко мне ни разу. И это уже очень хорошо.
Сейчас я бы не выдержала его давления.
Про сестру никаких новостей. Обвинения против нее очень серьезные. Отец рассказывает мне все детали. Никто из нас не верит, что Лена могла пойти на такое, напасть на кого-то. Но…
— Это могла быть самозащита, — мрачно замечает отец, когда мы с ним встречаемся сразу после моего возвращения в город.
— Думаешь, Хромов мог, — запинаюсь. — Напасть на нее?
— Такой урод на любую мерзость способен.
Он качает головой, растирает переносицу большим и указательным пальцем. А меня в очередной раз пронизывает чувство вины за молчание. Не стоило скрывать эту дурацкую практику.
Лена бы обиделась на меня. Но тогда бы отец попросту не отпустил ее никуда, и она бы не попала в такой чудовищный переплет.
Лучше так, чем…
Обрываю мысль. Глупо сейчас себя винить.
Телефон вибрирует, и я каменею, заметив контакт, который сейчас высвечивается на экране.
Только этого не хватало. Чувство вины лишь усиливается.
Поднимаю взгляд и наталкиваюсь на глаза отца. Он внимательно меня изучает, ведь я не спешу принять вызов. Будто чувствует — что-то не то.
И он прав. При нем отвечать на такой звонок точно не стану.
— Перезвоню, — отмахиваюсь, убирая телефон. — Пап, это все так странно. Даже если речь про самооборону, Лена бы мне сразу позвонила. Ты же знаешь, как мы общались. Она бы не исчезла без слов.
— Знаю, — хмуро бросает отец. — Я уже всех на уши поставил. Всех подключил. И тишина.
Тревожно. Подозрительно. Понимаю, что у него связи практически везде, поэтому если никто ничего не может выяснить, это плохой знак.
В общем, с каждым новым днем без новостей на душе все тяжелее. Только работа и держит, помогает собраться. Отвлекаюсь на своих пациентов. Когда выхожу на смену, переодеваюсь, словно бы становлюсь другим человеком. Больше нет места моим личным эмоциям. Не могу позволить себе слабость. Однако все равно оказываюсь на грани.
И в сложившейся ситуации внутри даже возникает некая благодарность Медведю. За то, что больше не трогает. За то, что оставляет в покое.
Иначе я бы не выдержала еще и давления от него.
Очередной рабочий день. Когда подходит время для перерыва, решаю все же перезвонить. Было еще несколько пропущенных звонков. А сегодня пришло сообщение.