— Вит, не знаю, что это было, — говорю. — Может он в гостях у кого-то был. Или может его опять посадили. С такими повадками… надеюсь, этот урод окажется за решеткой.
Нельзя так о людях.
Но у меня стойкое ощущение, что именно этому типу там самое место. У него рефлексы дикие. Набросился как животное.
Риэлтор заверила Виту, что среди жильцов только интеллигентные, состоятельные люди. Уголовников нет.
Подруга снова зовет меня в гости. Но я пока не готова туда поехать.
Я и в своей собственной квартире не могла расслабиться после всего. В первый вечер так вообще!
Услышала резкий звук. Похолодела. Уже потом поняла, что это просто моя сумка упала с тумбы в коридоре.
А меня аж подкинуло…
Последующие дни выдались особенно напряженными в больнице. Это все же помогло переключиться.
Неделя пролетела как в тумане.
Завтра у меня выходной. Сейчас уже конец смены, поэтому я собираюсь ехать домой, когда раздается:
— Маша, нам пизда!
Оборачиваюсь и вижу анестезиолога.
Нервный. Взвинченный.
Еще минут десять назад он был абсолютно спокоен. Шутил. Мы попрощались, и я пошла переодеваться, а теперь Иван врывается в ординаторскую с таким видом, будто нам и правда… конец.
— Идем, Маш. Оперировать надо. Срочно. Главный уже всех выебал, — бегло продолжает анестезиолог. — Там важного мужика привезли. Если не вытянуть его с того света, то…
Ведет головой.
— Это кто-то из спонсоров клиники, — добавляет Иван. — Неофициально. Но судя по реакции главного именно на нем тут все держится. На его бабках. Я нашего Петровича еще никогда таким не видел. Его самого будто удар вот-вот хватит. Видно, боится поста лишиться, если вдруг что не то.
— Что с пациентом? Кардиология?
— Да там все, — бросает, махнув рукой. — Пизда, говорю же. Странно, что этот мужик вообще дышит.
— Ножевые?
— Огнестрел.
Иду следом за анестезиологом. В реанимацию. Там уже и старшая медсестра. Главный врач тоже здесь. Его ассистент закрывает дверь.
— Это особенный пациент, — говорит Василий Петрович. — Никто не должен знать, что он в нашей клинике. Никто, ясно? И про его ранения — не болтать. Никому ни единого слова. Иначе…
Он обводит всех выразительным взглядом.
— Не знаю, как вы это сделаете, но его надо с того света вытянуть. Любой ценой, — продолжает главный и смотрит на меня в упор. — Мария, вы должны с этим справиться.
Иван прав. Василий Петрович на взводе.
Пациент с огнестрельными ранениями. О таких случаях необходимо сразу сообщать в полицию. И мы сообщаем… практически всегда.
Есть исключения. Есть люди, которые могут обеспечить себе полную анонимность даже в таких ситуациях.
Значит, сегодня как раз этот случай.
Тревога вспыхивает внутри. Но я ее подавляю. Нужно сохранять полное спокойствие.
Сейчас важнее всего спасти жизнь пациента.
О моральных вопросах подумаю позже. После операции.
— Времени нет, — заявляет главный. — Приступайте.
Вижу пациента и обмираю.
Такие ранения…
Очень сложный случай.
Люди с такими ранениями не выживают. Да и «скорая» бы не успела привезти. Не доехали бы они до реанимации.
Тут счет на минуты.
Показатели на приборах критичные.
Он еще жив. И это уже чудо.
Высокий. Крупный. Крепкий. В хорошей физической форме. Очень развитые мышцы. Видимо, только это его и держит. Природная сила, выносливость. Заметно, что он привык к мощным нагрузкам.
Иначе бы… спасать было некого.
Отмечаю его татуировки. На плечах, на руках. Угрожающие. Тюремные. И невольно вскидываю взгляд выше. На лицо.
Бледное. Безжизненное. Если не показатели пульса, на первый взгляд, без приборов, могло бы показаться, что он вовсе не дышит.
Это не тот бешеный псих из лифта.
Совершенно другой человек.
Стоп. Почему я опять вспоминаю того урода? Хватит. Теперь точно не время для таких мыслей.
Татуировки всколыхнули. Но это не важно.
Изучаю показатели.
Массивная потеря крови. Гиповолемический шок. Падает давление. Мозг не получает достаточное количество кислорода.
Надо действовать быстро.
— Денис, держи крючки, — обращаюсь к ассистенту. — Расширяй.