— Недоступен он, — резко говорит Медведь. — Ты же видишь, я сейчас за двоих. Разгребаю все сам.
— А когда он вернется?
— Очень не скоро.
— Но может быть, — запинаюсь.
— Нет, извини, я не знаю, как тебе с ним связаться. Ничем не могу помочь, — произносит он все тем же прохладным тоном и бросает взгляд на часы. — У меня одна встреча закончилась, вторая должна начаться.
— Извини, что отвлекаю, — выдаю глухо.
Получается, все бессмысленно? Бесполезно? Мой приезд сюда ничего не решил, никак не помог Лене.
А время идет.
Внутри что-то обрывается.
Но я понимаю, что задерживаться здесь будет глупо. Медведь дал понять, что занят. И наверное, было странно с моей стороны рассчитывать, будто он даст мне какой-то дополнительный номер Айдарова.
Поднимаюсь, иду на выход.
В спину вдруг прилетает вопрос.
— Сколько она уже у Османа?
Поворачиваюсь, встречаю внимательный взгляд. Начинаю нервно подсчитывать время в уме.
— Больше недели. То есть…
Даже срок точно назвать не выходит.
— Бля, — кривится он. — Плохо дело.
Наблюдаю, как Медведь открывает пачку сигарет, закуривает.
— А ты, — судорожно перевожу дыхание. — Ты бы мог мне помочь? Ты же можешь.
Он выдыхает дым в потолок. Опять переводит взгляд на меня. Слегка приподнимает бровь.
— Я много чего могу, — отвечает медленно, спокойно.
В душе вспыхивает надежда.
— Только мне нечего предложить взамен. Ничего нет, — добавляю. — Думаю, те деньги, которые у меня есть, вряд ли будут чем-то серьезным для тебя. Но если подойдет, то я могу заплатить. Скажи, сколько.
Полный бред предлагать деньги человеку, у которого и так все есть. Но ничего другого на ум не идет.
— Деньги? — хмыкает Медведь. — Да брось ты.
Небрежным жестом стряхивает пепел.
— Подумай еще, Маша, — говорит после очередной неспешной затяжки. — Хорошо подумай. Только недолго. Времени у тебя в обрез. Я знаю Османа. Твоей сестре лучше с ним не задерживаться. Ты же умная. Сама понимаешь, что к чему. Не тот это случай, когда можно тянуть.
59
Я так и застываю на месте.
Усталость. Напряжение последних дней. Все это дает о себе знать. Поэтому не уверена, что правильно понимаю слова Медведя сейчас. Хотя если подумать, то как еще такое можно было бы понять?
Однако в следующий момент он обводит меня выразительным взглядом. Его глаза проходятся от моего лица вниз. По груди, по талии, по бедрам. И поскольку замираю я сейчас вполоборота, то пристальным вниманием не отделяется ни один мой изгиб. Взгляд тяжелый. Горящий. Физически ощутимый. Вынуждающий поежиться. Пробирающий до мелкой, нервной дрожи. А еще от Медведя сейчас веет чем-то настолько животным и варварским, что приходится подавить порыв броситься за дверь. Просто сбежать куда подальше сейчас.
Заставляю себя остаться. Дальше смотреть на него. На вид, наверное, это кажется почти спокойным поведением с моей стороны, но внутри, под ребрами разыгрывается настоящая война эмоций.
Он что… он… серьезно?!
Медведь делает новую затяжку. Не отводит глаз от меня ни на секунду. И как бы дико не прозвучало, теперь он выглядит куда более пугающим, чем при нашей первой встрече в лифте, когда я приняла его за уголовника.
Да, именно здесь и сейчас в его просторном кабинете, посреди офиса чувствую себя будто на лезвии ножа. Хотя мы не в закрытом помещение. Не ограничены ничем. Могу уйти. Никто не держит.
А Медведь в этом элегантном костюме. В небрежной расслабленной позе. Он должен бы выглядеть цивилизованным, но как бы не так. Особенно теперь, выдыхая сигаретный дым, продолжая буравить меня горящими глазами.
— Ты… — начинаю и понимаю, что слов не хватает, а после горло предательски сдавливает, мешая закончить фразу до конца.
— Тебе есть, что предложить, — спокойно произносит Медведь, резко тушит тлеющую сигарету в пепельнице и переводит взгляд на часы. — Но ты сама обдумай все. Тебе виднее, Маша. А сейчас извини, у меня встреча.
— Я поняла, — медленно киваю.
— Вечером ко мне приедешь, — говорит он, и кровь ударяет в лицо. — Водителя за тобой отправлю.
Выхожу из его кабинета, чувствуя, как колени подгибаются. Чувство вообще такое, словно пол из-под ног ускользает.