— Теперь можешь начинать, — произносит Медведь.
И меня будто током бьет.
Начинать…
В таком виде?
Стоп. Хватит. От мыслей только хуже. Думать не буду.
— Давай, — подгоняет Медведь.
Еще несколько шагов. Пока не останавливаюсь между его широко разведенных ног.
— На колени, — звучит будто приказ.
Приходится это выполнить.
Опускаюсь вниз.
Тело будто деревенеет. В голове пусто. А горло так и продолжает сдавливать.
— Ремень расстегивай, — говорит он.
Теперь его голос звучит еще более хрипло и низко, больше рычащих нот.
Когда дрожащими пальцами расстегиваю ремень, невольно замечаю внушительный бугор, который натягивает ткань брюк.
Он уже возбужден.
А меня колотит.
— Стой, — вдруг останавливает.
Замираю, глядя на него.
Мои руки так и остаются на его ремне. Пряжка холодит пальцы.
— Это легко, — говорит он.
Тяжелая ладонь опускается на мою щеку. Большой палец скользит по скуле. Перемещается на губы, слегка надавливает. И от этого легкого движения, рефлекторно сжимаю губы сильнее.
— Расслабься, — говорит Медведь. — Открой рот.
Цепенею. Вообще не могу пошевелиться.
Несколько секунд — его палец все же проникает между моими губами, проскальзывает глубже по моему языку.
Сама я так и не могу сделать ни единого движения.
— Обхвати губами.
Чувствую, как кровь ударяет в лицо, заставляя щеки полыхать.
— Оближи.
Зажмуриваюсь. Так это все хотя бы воспринимается легче. Когда не вижу его.
Но спрятаться надолго не выходит.
— Смотри на меня, — заявляет Медведь. — Хочу видеть твои глаза.
От его «хочу» мои нервы и так на пределе.
Что-то я делаю. Приходится. Сама с трудом соображаю — что.
Встречаю его потемневший взгляд. Вздрагиваю. Это чувствуется будто столкновение.
Ощущение разрядов тока только усиливается.
Меня прошибает ледяная испарина. От контраста ощущений голова идет кругом.
— Так будешь делать с моим членом, — произносит Медведь отрывисто. — Видишь, как все просто? Теперь давай. Сама.
Он убирает ладонь от моего лица, но легче от этого не становится.
Расстегиваю его брюки. Наверное, мои движения кажутся ему слишком медленными, потому что напряженный член он высвобождает сам. Грубоватым рывком.
Стараюсь смотреть куда угодно. Только не туда. Не на вздыбленный орган между крепкими бедрами.
— Мария, — звучит будто звериное рычание. — Не выводи.
Вскидываюсь, глядя на Медведя.
Да что он…
— Бери мой хер, — произносит резко, с угрозой прищуривается. — Или хочешь, чтобы я сам тебя сейчас в горло оттрахал?
Каждое слово будто пощечина. Лицо горит огнем.
Так со мной никто не говорил. Никогда. Так со мной не обращались.
Сколько еще смогу выдержать? Тянет послать его куда подальше. Но слишком многое сейчас на кону.
А я… я же сама приняла его условия. Сама согласилась здесь быть. Вот в такой роли. Выполнять приказы. Безотказно.
Обхватываю его член ладонью. Жесткий жилистый ствол пульсирует под моими пальцами. Кажется, становится больше. Лишь от этого касания.
— Сильнее, — точно рык.
Поднимаю взгляд на Медведя.
Взгляд у него… расплавленный.
— Сожми, — произносит он.
Делаю это.
— В рот бери, — все больше рычащих жестких звериных нот.
Прикрываю глаза. Настраиваю себя. Во всяком случае — стараюсь. Нужно просто делать. Механически. Без эмоций.
Но так не получается.
Истерика душит.
Не знаю, откуда берутся силы взять свои чувства под контроль. В очередной раз подчиниться.
Все внутри меня бунтует.
Касаюсь губами. Горячая плоть входит в мой рот.
Медведь короткими отрывистыми фразами указывает мне, что делать. А я вообще до конца не верю, что это все действительно между нами происходит.
Будто в тумане. В мареве. Во сне.
Только ощущение напряженной пульсирующей плоти слишком реально. Его жар. Его накал. Его животная похоть. Вздувшиеся вены. Биение крови.
Цепенею.
Мне всегда казалось, нечто такое женщина делает любимому мужчине. Это же очень интимно. Не наш случай. Точно — не наш.
Между нами нет никакой близости. Голая похоть. Его жажда. И если в прошлую ночь возбуждение Медведя заражало, будто через кожу передавалось мне, то сейчас не так.
Кажется, чем сильнее он заводится, тем хуже становится мне. Не хочу это делать. Не хочу здесь быть.
Это неправильно. Так не должно быть.
Тяжелая ладонь опускается на мою макушку. Пальцы зарываются в волосы.