Моя рука скользит по бедру Дины, достигая ягодицы, пальцы жадно впиваются в ее нежную плоть.
Толкаюсь вперед, ощутимо придавливая ее своим весом.
Девчонка в панике, ее, и без того большие глаза с длиннющими ресницами сейчас кажутся мне еще больше.
Я тону в них, добровольно иду ко дну, не пытаясь всплыть на поверхность.
Мне кажется, я утонул в них уже давно, когда только увидел ее там, возле своей машины. Меня будто поразило молнией в ту же минуту, как только я заглянул в эти светло-зеленые омуты.
Они были такие же, как всегда, — чистые, ласковые, прозрачные, большие, полные любви. Но только зелёные. Зелёные светлой зеленью моря, светлой зеленью весны, светлой зеленью невинности...
Напряжение, что с каждой секундой множится в геометрической прогрессии у меня в паху, заставляет прижаться к ней вплотную.
Нарочно задеваю губами мочку ее уха, когда шепотом предупреждаю об опасности. Голос вибрирует где-то внутри на низких частотах.
Сам поражаюсь такой способности менять его. Эти, почти невинные, прикосновения запускают табун мурашек на теле Дины.
Она дрожит, не справляется с эмоциями. Пытается их неумело скрыть. Но ее тело говорит за нее, буквально выдает все явки и пароли. Ей это нравится, хоть она до конца еще это не осознает.
Дыхание сбивается, от этого грудная клетка начинает подниматься чаще и интенсивней, каждый раз врезаясь в мою.
Там за ребрами, вместо сердца, стучит отбойный молоток, потому как еще немного, и он проломит их. Я больше чем уверен, по ним уже расходятся трещины…
Последняя крупица самообладания возвращает меня в нормальное состояние, а ведь пару секунд назад я стоял у края пропасти, намереваясь сделать шаг… в бездну…
Выбираюсь из бассейна и поскорее ухожу в дом. Если я обернусь… я добровольно шагну с карая пропасти вниз и тогда меня точно уже ничего не остановит.
…
Экран телефона загорается, оповещая о новом входящем сообщении.
Свои: «Встречаемся через час на нашем месте».
Быстро переодеваюсь в сухую рубашку и брюки, выезжаю. Пока иду к машине, бегло осматриваю территорию в поисках Дины. Ее нигде нет.
Может это и к лучшему.
Если бы зрительный контакт состоялся еще раз, возможно, я бы никуда не поехал.
Еще ни разу я не чувствовал подобного ни к одной.
Да, у меня были девушки, с некоторыми было просто хорошо в постели.
Другие отличались интелектом и с ними было, о чем по говорить.
Были и те, кто пытался затащить меня в ЗАГС, показывая все свои таланты, это я сейчас про завтраки в постель...
Но, как мне кажется, вкуснее, чем готовит еду моя Нина, я еще ниу кого не пробовал. Она мне почти как мать.
Были даже девушки, в которых я действительно влюблялся, или мне просто это какзалось.
С Диной же все по-другому.
Другие эмоции.
Другие ощущения.
Даже запахи... мне просто сносит крышу от ее запаха кожи, речь не о парфюме, хотя он у нее тоже особенный, речь о ее личном запахе...
Это странно, но я будто искал именно его, и никак не мог найти.
...
Весь путь занимает минут двадцать-тридцать.
Паркуюсь у неприметной пивнухи и выхожу на улицу. Так, рядом машина «Чечена», «Длинного», а вот и «Жура» подъехал. Ну что, все на месте.
Бьем с Журой друг другу по рукам и заходим внутрь.
Два «синяка» пускают слюни на барную стойку, здороваемся с барменом, он же и хозяин столь интересного заведения.
Не из наших, проблемы с законом на уровне административки. Но полезен тем, что знает почти каждого в этом городе, кто чем дышит.
Обмен приветствий только лишь кивком головы, не задерживаясь проходим дальше, попадая из общего зала, в помещение, куда не суют нос остальные.
В комнате накурено так, что сизый воздух можно потрогать.
Чечен как всегда с сигаретой в зубах. Мне порой кажется, что он с ней родился.
Длинный откинулся на спинку кожаного дивана, широки расставив свои длинные ноги и прикрыв глаза.
Хлопки от рукопожатий. Комната оживляется.
- Че за тема и к чему такая срочность? – Жура стреляет сигаретку у Чечена и плюхается на диван, тот противно скрипит под ним. Вес под соточку, а может и больше, что вы хотели?
- Дошли слухи, что Седой был вчера в городе, - тянет Длинный, как обычно в спокойной манере. Человек понял жизнь и никуда не спешит.
- Что мне дело до слухов, - раздражаюсь я.
- Уже и здесь начал вынюхивать, падла, - цокает языком Чечен.
- Начал, - монотонно вещает Длинный.
- Ты с ним так ничего и не решил? – басит Жура.