— Ну, кончено же нет. Кому взбредет в голову выпустить карезийку на военном крейсере, не глупи. Да и зачем тебе это, твое место там, где твой долг. Возле этой кровати — добавил он, расплывшись в хищной улыбке.
Азанет промолчала, постаравшись скрыть от жеманного парсианца то, как натянулось у нее все внутри от этих его слов.
— Префиарий — что это значит?
— Ах, знай своего врага в лицо, да? Только я тебе на самом деле не враг, а даже наоборот, единственный друг, потому что именно я буду заботиться о тебе до тех самых пор… а, впрочем, вопрос не о том. — Оборвал он свой ход мыслей и, откашлявшись, продолжил. Женщины тем временем уже закончили с прической, сотворив на голове девушки что-то из локонов и кос, и, выудив откуда-то странные маленькие приспособления, принялись причудливым образом обрабатывать ногти Азанет на руках и ногах. — Я что-то вроде доверенного лица, я одновременно сведущ в важных делах господина и слежу за тем, чтобы он ни в чем не нуждался. Думаю, правильнее всего меня можно было бы назвать его правой рукой в том, что не касается непосредственно выполнения его долга.
— Долга? Убийства людей и разорения мирных населенных планет?
Совершенно внезапная и от того еще более оглушительная пощечина обрушилась на ее правую щеку. Не ожидавшие нападения женщины-служанки бросились в разные стороны, спрятавшись за кровать и стол, а Азанет, совершенно оглушенная, поднесла руку к лицу.
Удар Коука рассек ей губу, вероятно из-за тяжелого перстня с большим красным камнем, который он теперь поправил на своей руке.
— А вот и первый урок. Стоит ли закрепить пройденное теорией или вам и так понятно, что подобные речи более недопустимы? Даже наедине с собой — добавил он, угрожающе приблизившись к ней.
Парсианец взял ее лицо за подбородок и немного развернул, чтобы рассмотреть порез.
— Мне очень жаль, будет заживать не меньше двух дней. Придется извиниться перед господином. Разумеется, он будет недоволен! Видите, на какие жертвы я готов идти, чтобы позаботиться о вас. Не злоупотребляйте впредь моим вам доверием. Иначе будет плохо и вам и мне. Так, на чем мы остановились?
Шок от удара прошел и его место сменила сильная ноющая боль не только в щеке, но и в челюсти. Девушка провела языком по внешней стороне десен — солоноватый вкус свидетельствовал, что префиарий бил с вполне серьезным намерением причинить как можно больше боли.
— Понтий? Господин… упоминал понтия. — Сказала она, помедлив, начиная ощущать, как опухает щека.
— Понтий — это наставник, человек, который взял под опеку способного ученика и воспитал из него достойного воина империи. Понтием командующего До Готта является Корифей Мон Атто.
— Мон Атто… — повторила девушка. Глаза ее вдруг расширились — она знала это имя, в этой части света его нельзя было не знать!!!
— Да, я предполагал такую реакцию. Это тот самый Корифей Мон Атто, наместник Тонской звездной системы и нынешний владетель Нарвиби, твоей бывшей родины и еще двадцати двух обитаемых планет.
— Командующий До Готт…
Коук хитро улыбнулся и по-отечески отвел рыжую прядь от ее лица, как бы между прочим вновь коснувшись набухающего болезненного синяка. Разумеется, не случайно.
— Ну, вот. Теперь ты и начинаешь понимать.
— До Готт — это он? Это… о, Маат… это он — Черное Знамя Империи? — кровь ударила девушке в голову и оглушительно зашумела в ушах, так что она непременно упала бы, если бы стояла в тот момент и рядом не суетились служанки, обрабатывавшие огрубевшие от тяжелой работы руки.
— Так значит, вы прозвали нашего господина? Весьма помпезно… по-варварски, надо сказать. Ну, что ж, вероятно, правильный ответ — да. — Сказал префиарий, совершенно не скрывая гордости.
Черное Знамя — это было не столько имя конкретного человека, сколько именование космического корабля. Дело в том, что о том, кто управляет самым смертоносным и «прославленным» крейсером в этой части системы никто доподлинно не знал.
Корабль был не больше других того же ранга в составе Имперской Армады и Содружества, но отличался особым цветом обшивки, по слухам, сделанной не из стандартного, а из какого-то особого сплава редкоземельных металлов. Под действием солнечных лучей, при снятом силовом поле, она казалась всепоглощающе черной… непроницаемой. Появление Черного Знамени в составе наступления всегда губительно сказывалось на боевом духе обороны, потому что об этом корабле, как и о том, кто им управляет ходили самые ужасные слухи.
О нем говорили, как о корабле-призраке, вестнике тысячи тысяч смертей. Многие самоназванные очевидцы боев с участием Черного Знамени, утверждали, что он принадлежит группе наемников-людоедов, которым империя платит золотом и человеческими жизнями.