Мужчина настойчивым движением поднял ее лицо к своему и испытующе посмотрел прямо в глаза.
— Хорошо. Но это не меняет сути. — Он больно потянул ее подбородок вверх, так что девушке пришлось встать на цыпочки.
Его глаза были теперь так близко, что она впервые смогла рассмотреть их необычный цвет. Коричневая, почти черная радужка к зрачку становилась янтарно-медовой, но, когда точка расширена в минуту возбуждения или гнева, этого совершенно нельзя было увидеть, отчего глаза казались пугающе черными, пронизывающими, смотрящими в самую суть.
— Зачем ты пошла с ним?
Все внутри девушки сковало холодом. Сейчас она скажет, что пыталась сбежать и он убьет ее… но что, если не говорить?
— Я… я… — придумать что-то прямо сейчас было невозможно, разум ее сковал животный страх — командующий был так близко, и девушка физически ощущала ту тонкую временнУю грань, за которой он схватит ее за голову и легким движением повернет до убийственного щелчка.
Широкий браслет на руке, сжимавшей ее подбородок, мигнул синим и заставил мужчину нарушить зрительный контакт. Он недовольно скривился и резко отпустил ее, сделав шаг назад.
— Накинь это. — Приказал он, пнув пропахший потом жилет. — Живее, ну!
Выходя из комнаты, он толкнул ее вперед себя, чтобы ускорила шаг — в широком, хорошо освещенном коридоре из которого вели шесть запертых дверей, уже собралась целая делегация.
Первым, кого увидела Азанет — был ее «неудавшийся спаситель». Мужчина стоял на коленях возле двух вооруженных людей в форме. Согнувшись, он сотрясался всем телом, бережно прижимая к себе правую руку, все пальцы на которой были вывернуты под неестественными углами. Он выглядел ужасно — лицо покрывали синяки и ссадины, левый глаз заплыл, а из-за рассеченной опухшей нижней губы на пол тянулась струйка слюны пополам с кровью.
Рядом с ним на холодном полу стояли на коленях три женщины в таких же, как и у нее, красных облегающих платьях. Одна из них, рыдала, не оставляя попыток коснуться ног высокого, статного седого мужчины в красной форме, стоявшего прямо за ней. Но тот всякий раз грубо и брезгливо отталкивал ее ногой в тяжелом ботинке.
Чуть поодаль стояли еще двое в красной форме — лицо одного было обезображено следами от ожогов, будто он горел полностью, а второй, словно для большего контраста, был невероятно хорош собой и имел нетипичный для имперцев соломенный цвет волос и яркие голубые глаза.
Были здесь и знакомые Азанет лица — доктор Дитт и Коук.
При появлении До Готта все люди в форме вытянулись, прищелкнув каблуками и убрав руки по швам. Даже префиарий, но получилось у него это не так отработанно и внушительно.
Испугавшись, совершенно не представляя что делать, Азанет решила опуститься на колени, как остальные женщины, но командующий не дал ей это сделать, больно подняв за локоть вверх, после чего положил руку ей на шею сзади и сжал до онемения, до искр боли в глазах.
— Докладывайте, Ман Арро. — Сказал До Готт на карезийском.
Седоволосый развернулся всем корпусом к своему командующему и зычным голосом отрапортовал:
— Служащий Вакк и все участники инцидента доставлены по Вашему приказу, господин. В отделе внутренней безопасности все еще ведутся допросы служащих ответственных за наблюдение. Выявлены систематические нарушения протокола. Офицер До Аннар принял ответственность за произошедшее и добровольно проследовал в Блок Z до окончания следствия. Офицер Кан Базза в данным момент контролирует ситуацию на мостике. Допрос причастных к инциденту цифий офицеров Вар Аттра, Ун Адда и Ман Арро, показал наличие порочащей связи между ними и также допрошенным служащим Вакком. По его словам неуместные отношения носили характер бартера, по условиям которого он предоставлял им возможность посещать подсобное хранилище в Блоке С2 для прогулок, а также дарил подарки в виде различных пищевых продуктов. Судовой врач Дитт провел обследование женщин, которое не выявило противоречий между описанным Вакком характером связей с цифиями и его показаниями.
— И каким же был этот характер связей?
Красивая белокурая женщина, тянувшаяся к ногам своего офицера завыла в голос и всем телом прижалась к полу, словно хотела вплавиться в него. На лице Ман Арро не дрогнул ни один мускул.
— Он требовал для себя орального ублажения.
Воздух вокруг Азанет снова стал густым и непригодным для дыхания, а пальцы До Готта на ее шее стиснулись настолько, что потемнело в глазах и она почувствовала, что начинает терять сознание, но он ослабил хватку.
— Вот. — Сказал он хрипло, словно горло сковал дым и пепел от вулкана в груди, готового извергнуться и погубить все живое вокруг. — Именно об этом я и говорил: женщины на корабле — это лишняя причина для беспокойства, а не привилегия. Давно ли это длилось, офицер Ман Арро?