Это был человек чести, верный и прямой. Для него не существовало выбора между исполнением приказа и собственной жизнью, а наивысшей ценностью являлась собственная репутация. Потому измену цифии он рассматривал, как посягательство на собственную честь и ни при каких обстоятельствах не смог бы смириться с таким позором.
Офицер Вар Аттра же руководствовался несколько другими сентенциями. Этот суровый человек попросту не терпел конкуренции и не отличался мягкостью нрава. Как раз то, что нужно для должности телуция — ответственного за внешнюю защиту и боеспособность корабля. Надо сказать, что его цифия и без того ходила по краю между жизнью и смертью, кажется ее звали Беата и ее имя регулярно мелькало в списках тех, кто находился на лечении в лазарете.
А что до Мон Арро, его секуритэций, ответственный за внутреннюю безопасность и боеспособность воинского состава, был не молод и отчасти сентиментален. Этот человек провел в космосе всю жизнь и так и не нашел времени на создание семьи, зато сменил троих цифий, заведя по ребенку от каждой — дочерей. Согласно рапорту Дитта его четвертая цифия носила мальчика и было бы крайне странно, если бы он последовал примеру сослуживцев.
Предательство этих женщин было непростительным, ведь бросало тень на репутацию их господ… и все же До Готта это заботило не настолько сильно, как то, была ли в этом замешана его цифия. Как оказалось, не была и ее ответ на прямой вопрос задел его. Ему показалось, что он что-то уловил, что поймал ее на не безразличии к себе…
Он испугался этого! Как же он испугался, когда понял, что хочет, чтобы она была предана ему не потому что боится, а потому, что что-то испытывает.
Но командующий трезво оценивал такую вероятность. Что ей в нем любить? Изрезанное базгулами тело? Верность империи, которая отняла у нее все и сделала рабыней? Или, быть может, его очерствевший дух, мечущийся в плену сомнений из-за неизведанных эмоций и потаенных чувств, которые она породила в нем, отыскала под пеплом разочарований, одиночества и боли.
Командующий До Готт мучился сомнениями, его смущало то, что не служение империи теперь занимало все его мысли. Но еще больше его взволновало то, что она ответила на его прямой вопрос о причинах ее покорности.
«Вы можете не только убить. Вы можете мучить меня сколько хотите, и никто не придет на помощь. Смерть — не самое страшное.»
Уж он-то как никто другой знал о том, что смерть не так страшна, как то, что может ее предворять. И эта невольная параллель, проведенная девушкой между ним и творцами его болезненных воспоминаний ужаснула и оскорбила мужчину. Заставила почувствовать себя мерзко, а затем и вести себя грязно… словно в отместку. Откуда только взялась его показная ревность к Ун Адду? Неужели он что-то заметил? Нет, не может быть, скорее ему просто необходимо было чем-то оправдать свою жестокость…
После ужина он положил ее спать рядом с собой, прижавшись к обнаженному телу сзади, обхватив руками и крепко притянув к себе. Ему нужно было чувствовать, что она рядом и никуда не денется от него. Его маленькая рыжая дикарка, его вздорный трофей на удачу.
Пожалуй, в этот раз он спал как никогда крепко, без видений, что обычно будили его раньше времени. Без воспоминаний, что являлись в кошмарах настолько осязаемых, что выныривая из тревожного сна, он ощущал боль на месте зарубцевавшейся дыры в груди. Той, через которую из его тела едва не вынули сердце.
14. Высокий гость
Префиарий командующего До Готта был человеком, что называется, зубами прогрызшим себе дорогу наверх. Для не отличающихся родовитостью уроженцев планетарной системы Парсей, занять столь высокое место, было сродни возможности открытия новой звезды в изученной части космоса.
Будучи амбициозным юношей, только закончившим курсы личных помощников, он работал по двадцать часов в сутки, нанимаясь к чиновникам не в расчете на высокую плату или простую работу, а ища людей перспективных в том, что касалось карьерного роста. Иногда ради должности приходилось идти на поступки, о которых лучше было не вспоминать и теперь.
В своем господине Коук видел наилучшую возможность возвыситься и невероятно гордился тем, что вовремя заметил способного курсанта Высшей Академии Имперского Звездно Флота. Состоя в то время при известном ученом и получая изрядное жалование, Коук заинтересовался юношей, чьи дерзкие выходки в поясе Галла, стали любимыми кулуарными байками среди имперской знати. Решение сменить тип работы с гражданского на военный было принято сразу, едва он узнал имя тайного покровителя этого юного, но незаурядного пилота.