«Ну, давай, сделай это! Дай мне повод»
Ни за что.
- Спасибо, - проговорила она холодно и села за стол.
Ника не поднимала глаза и смотрела только перед собой, но могла поклясться, что все это время Жаров не сводил с нее взгляда. В его глазах читалось… одобрение? К черту эти мысли.
А перед ней уже поставили широкую плоскую тарелку и приборы, потом еще разные тарелки с нарезкой и фруктами, сыр, поджаренные хлебцы.
- Вам чай или кофе? - негромко спросил повар. - Или, может быть сок?
- Чаю, пожалуйста, - кивнула Ника.
- Конечно. И выпечку?
- И выпечку, - повторила она эхом.
Просто до этого момента Ника почти на стрессе не чувствовала голода, несмотря на то что со вчерашнего утра не ела толком. Сейчас все эти запахи внезапно обрушились. Так захотелось есть, что она едва сдерживалась, чтобы наброситься сразу на все.
***
Жаров смотрел, как девчонка ест, и почему-то испытывал странное довольство. Как будто это было очень важно – накормить ее. И да, она продолжала удивлять. Эта ее строптивость в мелочах.
По его приказу для нее специально подготовили удобную одежду, чтобы могла расслабиться и чувствовала себя комфортно. Насколько это возможно в ее ситуации. Но она явилась к завтраку в платье.
Он же понимал, что это значит. Дистанцируется, пытается выстраивать границы.
С ним?
Хех! Мужчина мысленно рассмеялся. Никто еще из тех, из кого он вытрясал долг, не пытался границы выстраивать. Первый случай. Но именно это и привлекало.
Наконец он оторвал взгляд от девушки и повернулся к сыну. Пацан застыл, держа вилку в руке, и не отрываясь смотрел на нее. Недовольство колыхнулось в душе, Жаров окликнул сына:
- Антон?
- А? – тот словно очнулся, быстро взглянул на него и принялся за еду.
Ника сразу внутренне сжалась, услышав те самые интонации в голосе Жарова. Инфразвук, словно рычание огромного хищника. Его не воспринимает слух, а все равно хочется втянуть голову в плечи и пригнуться. Не стоило, но она все-таки не удержалась, бросила на мужчину быстрый взгляд.
И да, он смотрел на нее. И те самые нехорошие огоньки в холодных серых глазах.
Она снова уткнулась в тарелку и вдруг услышала:
- Какие планы на сегодня?
Теперь он обращался к сыну. Секундная пауза, потом тот ответил:
- Пока не решил.
Медленный дробный смех, в котором читалось предупреждение.
- Ну, решай.
И снова инфразвук, который Ника ощущала кожей. Аппетит пропал, она больше не могла находиться в такой обстановке, не то что есть. Отложила в сторону приборы, застыла на секунду, собираясь с силами, потом проговорила:
- Спасибо, я сыта. Приятного аппетита.
Встала и пошла к выходу из столовой, чувствуя спиной тяжелый давящий взгляд. До последнего думала, что Жаров не позволит ей уйти, остановит. Как отошла достаточно, чуть ли не бегом понеслась в комнату. Выдохнула, только когда закрыла за собой дверь.
Безумно хотелось закрыться на ключ и сказать себе: «Я в домике». Но наивная детская уловка не срабатывала. Потому что комната не запиралась на ключ. Но если бы даже и запиралась, этот «домик» был в его доме. И все же, когда спустя десять, а потом и пятнадцать минут ничего не произошло, Ника немного успокоилась.
***
«Приятного аппетита».
Вежливая? Хотелось сказать: «Врешь». Жаров инстинктивно чувствовал, что если она чего и хотела бы ему пожелать, так это чтобы он подавился. И это вызывало внутренний смех, потому что было своеобразной игрой.
Вчера он не разглядывал ее, составил общее впечатление, этого было достаточно. Сегодня, заметив, как смотрел на нее сын, Жаров словно увидел девчонку по-новому.
Стройная, свеженькая, золотисто-русые волосы и прозрачные голубовато-серые глаза. Немного испуганный взгляд, но от нее так и разит упрямством. Гордая. Это он еще вчера понял. И это тоже приятно удивляло и вызывало странное довольство.
Ей же лет примерно как его сыну Антохе?
Мысль вызывала глухое неприятие.