Ника была слегка ошарашена. Ее миссия тут будет носить за ним каску? Хорошо, пусть так. Она замерла, держа каску в руках, и пока Жаров разговаривал с этими людьми, смотрела в сторону. Налетел особо сильный порыв ветра, волосы закрыли ей лицо, полезли в глаза. Она стала убирать и услышала:
- Надень, - Жаров смотрел прямо на нее.
Что-то диковатое было в светло-серых глазах. Ей даже в голову в тот момент не пришло не подчиниться.
***
Потом был обход по стройке, они поднимались в здание, ходили по этажам. Ему что-то показывали и рассказывали, порой перекрикивая шум, он что-то говорил, кивал. Ни черта в этом не понимая, Ника везде ходила за ним, как придаток. Потому что он велел не отходить, держаться рядом.
Это продолжалось долго, ей показалось, что целую вечность, она устала. В какой-то момент вообще засмотрелась на город, с высоты его хорошо было видно в просвет между этажами. И даже не сразу отреагировала, когда он сказал:
- Достаточно. Все свободны, можете идти.
Люди попрощались и ушли, она внезапно осталась там вдвоем с ним.
Жаров медленно прошел к краю перекрытия и повернулся к ней и протянул руку.
- Подойди.
Это был верхний этаж. Там, где он стоял, перекрытие делало небольшую полку у основания железобетонного пилона. Мужчина смотрел на нее, словно хотел сказать: «Слабо?» и по-прежнему протягивал ей руку.
Да, ей было страшно, но Ника подошла.
Как только она коснулась его руки, он тут же развернул ее и тесно прижал к себе, а сам отступил за пилон на самый край. Она невольно ахнула, инстинктивно вжимаясь в него еще сильнее, и вдруг поняла.
Город. Он был как на ладони. И ветер. Все так ярко, ощущения на грани, дикий адреналин.
- Нравится? – низкий голос у самого уха.
И непонятно, что он имел в виду.
То ли город, который он ей показывал, то ли ощущать за собой его горячее, литое тело. Ее бросило в краску. Слишком. Награни фола!
Ника отстранилась и стала выбираться из его рук. Тогда он развернул ее и поставил за собой дальше от края.
- Осторожнее, - проговорил. – Полка узкая.
Его низкий голос отдался вибрацией под ложечкой, и от этого внезапно осталось ощущение, что они по-прежнему связаны какой-то странной нитью. Это пугало, и это надо было разорвать. Ника сразу же подалась назад, закрываясь защитным жестом.
- Это было опасно. Не надо было так делать.
Он только оглядел ее странным взглядом холодных светло-серых глаз и сказал:
- Опасно даже лежать и ничего не делать. И то помереть можно.
Весь его вид, тон. Кривоватая усмешка и низкий голос, вызывающий внутреннюю дрожь.
Он просто ломал все стереотипы, сносил к чертовой матери границы и безжалостно вышвыривал ее из зоны комфорта. Но город, который он ей показал, тот дикий всплеск эмоций...
Диссонанс был страшный. Трудно прийти в себя, обрести почву. Ей нужно было дистанцироваться от него, закрыться. Внезапный порыв ветра налетел, пронизывая до костей, стало вдруг холодно.
А мужчина прищурился, глядя на нее, и проговорил:
- Думаю, на сегодня достаточно.
Крепко ухватил Нику за локоть и повел к открытому подъемнику. Эта его стальная хватка, она ощущала себя в его власти, словно пойманный зверек. Но после выплеска адреналина пошел откат, и сейчас у Ники слегка дрожали ноги, самой дойти ей было бы трудно.
***
Вскоре после того, как отец уехал по делам, забрав с собой гостью, Антону позвонила мать. Он уже предвидел, о чем пойдет разговор, но ответил:
- Да, мама, что ты хотела?
- Ну что, убедился?! А ты мне еще не верил! Убедился, что твой отец повел себя как последний мерзавец? Привести в дом шлюху, когда я еще не успела даже вывести все свои вещи! Надеюсь, он потащил ее не в мою спальню, - резкий голос матери приобрел ядовитые нотки ненависти. - Впрочем, с него станется, он и не такое способен, лишь бы сделать мне назло!