- Подожди, мама, - начал Антон. – Она не показалась мне такой. И вообще, насколько я понял, она в доме временная гостья.
Если честно, Антон вчера поехал к отцу, потому что мать закатила истерику. Сейчас он хотел объяснить. Он видел девушку утром. Отец сказал: она побудет в доме, пока у ее жениха проблемы. Антон не стал вдаваться в подробности, он не в курсе всех дел отца, но не дурак же, догадывался, что это могут быть за проблемы.
А девушка показалась ему вполне обычной. В смысле, не эскортница. Конечно, нельзя было отрицать, что было в ней что-то цепляющее. Даже очень.
Сказал это и тут же почувствовал, как мгновенно изменилось настроение матери. Как будто холодный шквал по связи пронесся.
- Она - что? – опасно вкрадчиво спросила мать. - Понравилась тебе?
- Подожди, послушай!
Но мать услышала только то, что хотела услышать.
- Вот как, - едко проговорила. - Посмотрим.
И оборвала разговор.
***
Со стройки они выбрались не сразу, у Жарова были еще дела. А после этого Нике еще пришлось еще ехать с ним в какой-то офис. Опять сидеть рядом в машине и потом тоже ждать, пока он говорил с людьми. Где-то перекусывать, терпеть взгляды, скользившие по ней.
Ника замкнулась в себе и переваривала случившееся. Ее роль во всем этом была непонятна. Да она и не пыталась понять, что от нее Жарову нужно. Просто находилась рядом. Молча.
К концу дня она чувствовала себя вымотанной.
Но наконец наступил вечер.
Когда вернулись в особняк, Ника думала, что теперь-то уж ее отпустят. Ведь больше никуда не надо ехать. Господин Жаров уже побывал сегодня, где хотел. И она везде ходила за ним, как привязанная. Ощущала себя собачонкой, которую хозяин зачем-то изволил взять с собой.
Ног не чуяла под собой, когда он помог ей выйти из машины.
И да, принимать его помощь, ощущать себя такой безвольной слабачкой, было унизительно. Он догадался. Ника поняла это интуитивно по тому, как уголок его твердых губ дернулся.
Черт… Теперь он еще будет потрошить ее мысли?
Прорываясь сквозь усталость, волной поднялась злость. Но он уже повернулся спиной и направился к дому. А ей пришлось идти следом, смотреть на его мощную спину и тихо злиться молча.
Но она не могла не понимать, что этот человек ворочает грандиозные дела. Этот его бизнес… на самом деле, власть этого человека огромна. Хотелось бы сказать – власть денег. Но нет. Прежде всего это был он сам. Такой, как он есть.
Особенно остро она это ощутила там, нас тройке. Страшно было подчиниться, но не подчиниться невозможно.
Идиотские мысли. Незачем вспоминать.
Теперь он вошли в холл, и Ника постаралась отвести взгляд. Смотрела в сторону, думая только о том, что наконец сможет попасть в свою комнату…
Он проговорил не оборачиваясь:
- Переоденься и спускайся к ужину.
Этот его низкий голос и тон, не допускающий возражений. Ника чуть не споткнулась. Вскинула на него взгляд и молча кивнула. Он даже не обернулся, так и продолжал идти вперед. Как будто знал.
Протест колыхнулся в душе, она еще больше разозлилась. В «свою» комнату влетела так, что от нее аж «искрило». Зато усталости как не бывало. Ника схватила с вешалки первое попавшееся ей платье, но прежде ушла в душ. Смыть с себя пыль, усталость, ощущения. Все.
Потом быстро оделась, закрутила в узел волосы и спустилась в холл.
Пока шла, со стороны столовой доносились гул голосов и приглушенный смех. Значило ли это, что у него гости? Впрочем, теперь Нике было все равно. Желает ее демонстрировать всем как ручную зверушку. Пусть. Она стиснула зубы и пошла вперед.
***
Стоило ступить в дом, Жарову сообщили, что бывшая жена приезжала днем. Под тем предлогом, что здесь остались ее вещи, осмотрела все комнаты. Антон Жаров виду не подал, но внутри здорово пригорело.
- Впредь пусть заходит только туда, где МОГУТ быть ее вещи, - бросил походя. – Иначе я распоряжусь, чтобы все ее вещи отправили ей.
Он же знал, что Алена не успокоится, будет постоянно влезать и пытаться контролировать. Плевать он хотел на эти попытки. Однако настроение это ему подпортило.