Но тут Жаров просто сказал, не повышая голоса:
- Не бери в голову и не раскисай. В жизни бывают ситуации, когда тебя пытаются опустить. Но этого не случится, если сама не позволишь.
Это было так в точку и без слов подтверждало, что он знает. Хотелось стиснуть кулаки, но она сказала:
- Что это значит?
Жаров пожал плечами, продолжая резать стейк с кровью:
- Принимайся за еду и забудь то, что тебя задевает.
- Вы!..
- Будешь так зацикливаться на мелочах, у тебя появятся морщины.
Он же просто непробиваемый! Он навязывал свои принципы и полностью лишил ее личного пространства. Ей вдруг захотелось позорно разреветься. И тут же взвился протест. Не будет этого. Слез ее он не увидит!
Она схватила нож и вилку и сжала в руках. Секунду Жаров смотрел на нее, а после сказал:
- Вот и правильно. Запомни, ты сильнее всего этого.
От желания высказаться у нее просто стискивалось горло. Но, вместе с тем, состояние ущербности куда-то ушло. Подавленности не осталось. Ничего не осталось, кроме здоровой злости.
А мужчина шевельнул бровью и спросил:
- Тебе какого налить, белого или красного?
- Красного.
Жаров неожиданно улыбнулся. Одними глазами, но от этого он вдруг показался моложе.
- Любой каприз, - налил ей красного в высокий тонкий бокал и пододвинул тарелку с сочным мясом. – Пробуй.
***
Потом, когда возвращались.
Странное это было состояние. Стоит раз поступиться своими принципами… Нет, ничем она не поступалась. Просто, может быть, приняла ситуацию, в которой оказалась. И сразу изменилось восприятие, стало легче жить?
Да, стало. Это был нормальный ужин, мясо вкусное, а вино отличное. И ей вовсе не было стыдно, что она согласилась принять это от монстра, который забрал ее как залог в уплату долга.
Ника покосилась на Жарова, сидевшего рядом. Он смотрел перед собой, однако, словно почувствовав, что он о нем думает, повернул голову. Взгляд светлых глаз опасно блеснул в темноте. Эта его звериная интуиция... Нет, говорить с ним она сейчас не была готова, Ника отвернулась к окну. Просто подумала, что на самом деле, кроме необходимости жить в его доме, он ничего не отнял у нее, а только давал.
Это было неожиданно.
Она качнула головой и шумно выдохнула.
К счастью, возвращались они непоздно, не было еще и десяти. Поэтому, когда входили в холл, им встретились там оба его сына. Старший Антон поздоровался с отцом за руку, а ей кивнул:
- Привет, Вероника.
А младший Коля исподлобья смотрел на них, в позе ощущалась враждебность. Ника застыла на месте, напряжение разлилось в воздухе. Но тут старший сын Жарова Антон спросил отца:
- А вы где были? – непосредственность в голосе, словно без всякого заднего смысла.
Возможно, так оно и было. И либо отношения у Жарова со старшим сыном скорее приятельские, не на равных, но как в прайде, когда взрослый самец позволяет младшему близкий контакт и некоторую фамильярность. Либо Антон отличный дипломат и тонко чувствует обстановку. Пожалуй, тут было и то и другое.
Все это промелькнуло в голове у Ники мгновенно.
А Жаров уже усмехнулся:
- Были? - и назвал ресторан. – Ужинали. Кормят отменно. Если хотите, можем завтра все вместе сходить.
- Что?! Серьезно? – младший Антон воодушевленно хмыкнул.
- А то, - кривоватая усмешка Жарова стала шире.
А Ника заметила, как разгладилось лицо у Коли, он как будто выдохнул и расслабился.
***
Потом еще они все вместе пили чай в той огромной семейной столовой, что тут считалась кухней. Старшего сына Жарова несло, он рассказывал отцу дневные впечатления от какой-то своей сделки, эмоционально жестикулировал. А тот слушал, кивал и иногда вставлял реплики.
Ника сидела молча, ощущая странную причастность, наблюдала за ними.