Я сжала губы, правда в его словах заставляла меня чувствовать себя лучше и хуже одновременно.
— Я просто разрываюсь. Рада быть свободной, но ужасно боюсь плохих новостей прямо за углом. Это как в фильме ужасов, ты знаешь, что что-то вот-вот собирается выскочить и напугать тебя до ужаса, но этого пока не произошло.
Дэш провёл рукой вверх и вниз по моей спине. Через несколько секунд он встал.
— Хорошо, тебе нужно отвлечься. В этом весь секрет. Итак, ты хочешь, чтобы я взял еду или тебя на завтрак и обед?
— Думаю, я готова немного отвлечься. Я пойду, оденусь, — сказала я и остановилась по дороге в свою комнату. — Спасибо, Дэш.
Бранч превратился в двухчасовое мероприятие, за которым последовала поездка в лабораторию погоды в университетский городок. После четырёх часов проверки прогнозов и картографических маршрутов для предстоящих на следующей неделе циклонов, мы приземлились на ужин «У Бэйли» и очень нуждались в пиве.
Я улыбнулась Дэшу над своей недоеденной корзиной куриных нагетсов. Я должна была отдать ему должное. Он с успехом занимал меня весь день, и мои мысли также были учтены. Мой энтузиазм исчез, когда я поставила свою бутылку пива на стол. Теперь, когда мы не двигались и не разговаривали, мысли, которые я в страхе удерживала, вернулись назад.
Взглянув на свой мобильный, я вздохнула. По-прежнему отсутствуют пропущенные вызовы. Это может быть и хорошо, но в моём разуме возникал худший из возможных сценариев, связанных с молчанием Джастина.
— Блейк, — сказал Дэш, касаясь моего предплечья.
Я моргнула пару раз, сосредоточившись на его понимающем взгляде.
— Да?
Он положил запачканную барбекю салфетку в пустую корзину.
— Ты действительно подвергла испытанию мои навыки отвлечения. Я так старался. Может быть, мне нужно перейти к тяжёлой артиллерии?
— И что за тяжёлая артиллерия это будет?
Он приподнял бровь, наклонившись над столом.
— Ну, сначала я бы…
Его слова были прерваны песней «Sail» группы «Awolnation», ревущей из его сотового телефона, лежащего на столе рядом с ним. Ночь, когда мы танцевали под эту песню, промелькнула у меня в голове. Он ответил, и я наклонила голову, когда его взгляд ожесточился.
Дэш медленно опустил руку, ничего не сказав, и закончил разговор. Он уставился на свой телефон, рассматривая что-то.
— В чём дело? — я дотронулась до его руки, и он наконец-то очнулся.
— Это была Линдси…
— И?
Он подвигал челюстью взад-вперед.
— Нам нужно кое-куда сходить, — он положил на стол две двадцатки и направился к двери. Я последовала за ним без колебаний и забралась в его грузовик.
Дэш посмотрел на меня, его руки остановились на ключах зажигания. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого завёл машину. Он нажал на газ, направляясь обычным маршрутом в сторону кампуса. Я держалась за ручку над окном, моё сердце колотилось.
— Что происходит? — спросила я, заметив, что ожесточённое выражение его лица, появившееся после телефонного звонка, не изменилось.
— Не уверен, но мы собираемся это выяснить.
— Что сказала Линдси?
Он опустил свой взгляд на меня, и они смягчились.
Я потянулась через кабину и осторожно взяла его за предплечье, которое было напряжено.
— Поговори со мной.
Он медленно выдохнул через нос, затем резко повернул направо, прямо на стоянку возле дома «Альфа Чи Омега».
Дэш выпрыгнул из грузовика и поспешил открыть мою дверь. Он взял меня за руку и подвел к гигантскому крыльцу. Разочарование волнами распространялось от него, проходя сквозь наши сложенные руки и находя приют в моём животе. Парни в университетских футболках, девушки в блестящих топах и мусорные ведра заполонили крыльцо, все они пили пиво или другие напитки из красных пластиковых стаканчиков. Большие двери были широко открыты, и люди ходили туда-сюда по своему усмотрению. Громкая, долбящая музыка раздавалась из общежития, и я подумала, все ли вечеринки в колледже одинаковы. Нам кивнуло несколько парней, разместившихся на крыльце.
Дэш взглянул на меня, весь гнев в его глазах растворился в море боли. Он сражался с самим собой — из-за чего-то, о чём я не имела понятия. Он вздохнул и пришёл к внутреннему согласию. Я могла видеть это в его глазах, гнев переходил в стоическое спокойствие.
Я открыла рот, чтобы заговорить, но он уже шёл дальше.
Единственный яркий свет исходил из кухни, столешницы вблизи были невидимыми из-за большого разнообразия полупустых бутылок с ликёром, заставленными ими. Остальная часть общежития была освещена приглушенными цветными огнями, а в большой комнате справа от нас вспыхнул столб света, где толпы студентов топтались под музыку друг напротив друга.