- Пошел, пошел, пошел, — последовал приказ.
Эскадрон "А" снова двинулся вперед. Когда они тронулись, я тоже двинулся вперед на своем "Челленджере", держась подальше от них, но наблюдая, как текут первые минуты нашего первого боевого заезда. После шести миль этой изнурительной работы мы подошли к концу боевого заезда.
— Всем позывным, — передал я по радио, — стоп, разрядить оружие. Молодцы, это было великолепно. По возвращении на исходную, командиры ко мне.
Я добрался туда первым и спрыгнул на землю перед своим танком, потирая затекшую спину, которая все еще болела после аварии с "рэнжровером". Я наблюдал, как два эскадрона ирландских гусар с ревом промчались мимо по низине, а затем построились, эскадрон "А" — влево, эскадрон "Б" — вправо, в стройный квадрат, похожий на каре времен Ватерлоо, их пушки были направлены во все стороны.
Люки в танках распахнулись, впуская в свежий воздух сернистые испарения пороха. Артур повел двадцать восемь взволнованных командиров танков вверх по небольшому склону ко мне.
— Вы видели эту цель?
— Клянусь, снаряды пролетали над моей башней.
— Я слышал, как осколки отскакивают от моего корпуса.
Какофония чистого адреналина.
Они знали, что справились хорошо. Это был наименее подготовленный полк в бригаде, и они показали выдающиеся результаты. Я с большим удовольствием сообщил им об этом. Рев над головой и белый дымный след в чистом голубом небе — два американских истребителя F18, летевшие высоко на север, в сторону границы, подсказали нам, что на утро стрельбы закончились.
Пока мы разговаривали, танкисты приступили к выполнению хорошо отработанных действий. Были натянуты маскировочные сетки и выставлены часовые. Заряжающие и наводчики на танках чистили стволы длинными банниками с деревянными ручками. Хотя всего лишь в середине утра температура уже поднималась до 38 °C (100°F). Нам пришлось ждать несколько часов, прежде чем можно было возобновить стрельбы. Это было очень неприятно.
К половине третьего Артур собрал оставшиеся эскадроны под командованием Найджела Бира и Тоби Мэддисона.
Пятнадцать минут спустя я быстро позвонил в наш импровизированный центр управления полигоном, который поддерживал связь с нашими наблюдателями.
— Есть какие-нибудь признаки самолетов? — спросил я.
— Патрули докладывают, что все чисто.
— Вас понял. Мы начинаем снова.
На импровизированном флагштоке диспетчерской был вывешен красный флаг. Даже если козы и местные погонщики верблюдов не имели ни малейшего представления о том, что это значит, остальная бригада имела. Полигон ожил.
Второй боевой заезд была немного разочаровывающей. Все началось с того, что на полигон вышло стадо верблюдов. Стрельба прекратилась, когда один из кувейтских вертолетов, пилоты которого были рады помочь нам, отогнал их. К тому же было намного жарче, и страсти начали накаляться. А потом Артур вышел на передовую и сразу же запутался в тонкостях управления одним танком, а не двадцатью восемью. Эскадроны рассинхронизировались. Результат был далеко не таким блестящим, как утреннее выступление. Для меня это тоже стало важным уроком, поскольку я принял решение командовать бригадой из танка.
В целом, это был самый удовлетворительный день, мы работали хорошо. На следующий день стрельбы должны быть еще лучше. Для усиления давления приехал не только генерал де ла Бильер, но и Майк Майетт, а также генерал-майор Джереми Блэкер, помощник начальника штаба обороны по оперативным требованиям, человек, отвечающий за разработку снаряжения британской армии, ну и пресса.