— Что вы хотите от меня услышать? — начал бы я. — Мы собираемся атаковать примерно 25 февраля.
— Как все пройдет? Что ж, могу сказать, что будет шумно, страшно, хаотично и напряженно. Но я верю, что это произойдет быстро. У нас колоссальная огневая мощь, мы хорошо обеспечены с точки зрения материально-технического обеспечения, а моральный дух на высоком уровне. Противник, должно быть, сейчас находится на самом дне. Его бомбили в течение шести недель, и теперь в любую минуту мы можем обстрелять его из артиллерии.
— А потом мы отправимся домой. Это должно произойти быстро, потому что я с семьей собираюсь покататься на лыжах на первую неделю апреля!
— О чем еще ты хочешь меня спросить? Будут ли они применять против нас газ? Я этого ожидаю. Но что с того? У нас лучшие костюмы РХБЗ в мире; также просто посмотрите реакцию американцев на химическую атаку, их костюмы не так хороши, как наши.
— И никогда не забывайте, что это правое дело.
Затем я рассказал им о письмах, которые я получил, письмах поддержки из дома. Я прочитал им часть одного из них, от Фионы Кендалл.
"Я никогда раньше не переживала такого волнующего момента в очереди в супермаркете, но в прошлую субботу, когда я покупала упаковку шоколада, одна дама сказала: "Кто-то любит сладкое". Я ответил, что планирую отправить их как привет из дома в Залив, после чего вся очередь разразилась импровизированным и вдохновенным исполнением песни "Англия всегда будет", завершившимся троекратным "ура" в честь всех вас!"
Я также процитировал отрывок из письма, которое получил от принца Уэльского.
"Мои мысли постоянно с вами. Самое замечательное, что после моего визита я могу представить вас всех, и поэтому мои мысли и молитвы о вашей безопасности становятся еще более искренними. Берегите себя."
Я рассказал им о молитвеннике и вымпеле. Затем я напомнил им о состоянии бригады.
— Мы — самая обученная и оснащенная бригада в британской армии. Ядро этой бригады существует вместе уже более двух лет. У нас замечательные семейные полки и батальоны и настоящий бригадный дух. Но у этой семейной близости есть и обратная сторона. Когда мы понесем потери, о них станет известно всем нам. Решение заключается в том, чтобы быть смелыми и агрессивными при нападении. Если мы это сделаем, у нас не будет потерь, только пленные. И еще кое-что, когда пресса ласково называет нас “наши парни в Персидском заливе"? Я бы просто напомнил вам стихотворение Киплинга “Если".
"О, если ты спокоен, не растерян,
Когда теряют головы вокруг,
…
И если будешь мерить расстоянье
Секундами, пускаясь в дальний бег, -
Земля — твое, мой мальчик, достоянье,
И более того, ты — человек!"
— В заключение я просто скажу, что за последние пять месяцев вы проделали выдающуюся работу. Сейчас мы собираемся сделать то, что принесет пользу всему миру, что является благородным и справедливым. И до конца наших дней, точно так же, как "Пустынные крысы" после 1945 года, мы будем гордиться тем, что можем сказать, что мы были здесь.
По мере того как визиты продолжались, мой голос начал слабеть. В конце концов Мне пришлось спросить Алана Прайса, старшего священника, можно ли мне выпить немного его вина для причастия, чтобы поддержать силы, но оно закончилось.
Естественно, пресса не осталась в стороне и попросили записать мою беседу со "Стаффордами". Я не видел возражений но я попросил репортеров:
— Пожалуйста, если я буду ругаться, как я намереваюсь сделать в какой-то момент, не упоминайте об этом.
Моя младшая дочь Миранда дала мне возможность пошутить; я чувствовал, что "Стаффордам" это понравится. Когда речь зашла о стрессе, я прочитал им шутку, которую она мне прислала: "Стресс — это замешательство, возникающее, когда разум человека подавляет основное желание тела выбить все дерьмо из какой-нибудь задницы, которая отчаянно в этом нуждается".
Репортеры уважили мое желание, но я забыл, что все отснятые материалы должны были быть предоставлены журналистам, ожидающим в Дахране. Телеканал "Скай" ухватился за мои слова и, к большому смущению Мелиссы, распространил их по всему миру. Впервые я узнал об этом, когда 22 февраля получил письмо от генерала де ла Бильера: "После того, как я написал свое последнее письмо, я позвонил Мелиссе. Она попросила меня передать, что вас видели в эфире "Скай", когда ты использовал слово "дерьмо". Следи за своим языком! Она сказала, что ты слишком долго пробыл в пустыне и тебе давно пора вернуться домой. Мне оставалось только согласиться."
Орудия были выдвинуты вперед для проведения артиллерийских налетов 18-го числа, которые продолжались в течение следующих пяти дней. У этих налетов было несколько целей: во-первых, продолжить обстрел иракских передовых позиций, уже начатый военно-воздушными силами, и, во-вторых, спровоцировать иракскую реакцию. Любые орудия, которые открыли бы ответный огонь, быстро стали бы мишенью для контрбатарейного огня.