Когда я открыл глаза, за окном уже стемнело. Вот отличное время пробраться в магазин и, если там еще остался кто‐то из ребят, просто попросить, чтобы отдали вещи. А Макс наверняка остался. У нас не было понятия «больничный» для молодежи. Живой? Руки-ноги на месте? Иди работай. Даже если ты только что чуть не умер. Я разозлился, подумав о том, что эта шпана из пятого наверняка никогда и не работала. Сомневаюсь, что этот парень вообще знал такое слово. Но, судя по одежде, в их секторе намного теплее, чем я себе представлял.
Проделав большой путь вдоль стены купола на голодный желудок, я знатно подустал. Утром, после разговора с Рише, дорога казалось не такой длинной. И сюда я ходил бы каждый день?
Я скользнул к черному входу и, никого не обнаружив, нырнул в раздевалку. Нашел свой шкафчик и с волнением открыл его. В дневной суматохе никто не вспомнил про мои вещи, и они были на месте. Нащупав в кармане телефон, я обрадовался, но тут же замер, услышав голос Тимура:
– Макс, это ты? Макс!
Я так и думал. Макс должен был быть на работе.
– Я тут, – послышался голос парня из кладовки между черным входом и раздевалкой. Как я мог его не заметить?
Запаниковав, я скользнул в туалет. Тут я оказался впервые. Старая деревянная дверь, не раз окрашенная и уже снова облезшая, разбитый кафель кирпичного цвета и тусклый желтый цвет… Бр-р-р, нельзя тут надолго оставаться.
– Я выйду покурить, – предупредил Тимур хриплым голосом. – Ты как себя чувствуешь? Пойдешь со мной?
Тот обрадовался. Я понял это по его возгласу.
– Не знаю, кто этот парень, но, с одной стороны, он создал мне много проблем, а с другой… я рад, что он тебя спас, – вздохнул мужчина. – Можешь прихватить с собой чего‐нибудь домой.
«Мысль хорошая», – подумал я, решив, что и мне можно взять что‐нибудь с собой. Тихо прошмыгнув за их спинами, я направился в зал, где прихватил пару сосисок. Но стоило мне шагнуть за порог – и я застыл. До чего я докатился? Ворую сосиски. Голова моя закружилась, и я побрел вперед, чтобы не упасть прямо здесь. Вот позор‐то будет: валяться у входа в магазин с двумя сосисками.
Перейдя через дорогу, сполз по стене, глядя на вывеску «Лилии», и был полон решимости вернуть украденное… Вплоть до того момента, как услышал тихое поскуливание. Оборачиваться не было сил, поэтому я просто ждал, пока существо не окажется в поле моего зрения, и оно не заставило себя долго ждать. Серая грязная дворняга, худая и измученная жизнью, села рядом со мной, жалостливо скуля, выпрашивая поесть. Я долго не сопротивлялся и, сняв обертку, поделился с новым другом. Ворованную еду я проглотил вмиг, и дворняга тоже.
– Голодаешь, дружок?
Собака только тихо гавкнула, потом снова заскулила. Я улыбнулся, возомнив, что начал понимать язык животных, и, рассматривая дворнягу, заметил, что дружок‐то на самом деле подруга. Рваное ухо, обрубленный хвост. «Да она, как и я, любит бывать в передрягах», – улыбнулся я.
Внезапно собака оскалила зубы и тихо зарычала, приняв угрожающую позу.
– Я же говорил, вернется, – послышалось со стороны группы приближающихся ребят, среди которых я узнал громилу из магазина.
Шансы были явно неравны. Даже если бы я использовал все свои силы – роста мы одного, а телосложением он спортивней. А тут еще два аналогичных дружка. Я невольно вздрогнул от обиды, представляя их беззаботную жизнь. Мало мне одного такого мудака… тут их трое.
– Ты думал, я прощу тебя?
Парень вышел на свет, закинув на плечо ржавую арматурину. Я увидел синяк у его виска, уходящий под нос, и возгордился своим дневным ударом.
– Послушай…
Но слушать он не стал. Словно перышко, поднял меня за кофту и прижал к стене.
– Послушай, – повторил я, чувствуя, как силы покидают меня. – Убери эту штуку. А то я ею могу череп тебе проломить.
Тот усмехнулся.
– Этой? – Он отпустил меня и, быстро занеся свое орудие, ударил в бок. На громком выдохе я скорчился от боли. – Этой, да? – повторил он удар, и я понял, что точно останется синяк, если вообще не сломает ребра. Рише просто убьет меня. Я пытался собрать последние силы, но был слишком слаб, ведь я нормально не ел уже несколько дней.
Надежда оставалась только на Белого Демона. Расчет был на то, что слух о нем распространялся быстро и обрастал все новыми преувеличениями. Слава шла впереди меня, и одно мое появление – с белоснежными волосами и битой – уже заставляло объекты моей мести трястись от страха. Эти парни явно были с ним не знакомы. Стоило закончить это быстро. Я долго не протяну.
Детское хихиканье заставило меня поднять голову. Глазами я стал искать источник этих звуков. И только сейчас заметил, что девушка, подружка балбеса, снимает все происходящее на камеру своего телефона. Хорошо, что заметил. На руке ее виднелся синяк, и я улыбнулся, думая о том, что она это заслужила. Жаль, телефон не разбился окончательно.