От мыслей меня отвлек странный звук. Тихое всхлипывание. Кира стояла рядом, зажав рот руками и пытаясь быть как можно тише. Она наверняка не ожидала такого окончания вечера. Я осторожно взял ее за руку и поспешил в дом.
– Так ты… – прошептал Митя, пока я наливал воду в стакан. – Ты – Белый Дьявол? Или Демон? Как правильно?
Я благоразумно проигнорировал его. Да и не знал, как правильно. Не я же придумал себе эту кличку.
– Ты убьешь меня теперь? Как свидетеля? – дрожащим голосом пролепетал он.
– Ты дурак? – не выдержал я, оторвав взгляд от прозрачно-чистой воды. Внезапно мне захотелось ее понюхать. Запаха не было. Сделав глоток, я прикрыл глаза от наслаждения. Даже в магазинах вода не была такой вкусной. – Да, я сюда приехал тебе помочь, чтобы убить в конце. – Я окинул его быстрым взглядом, и увидел, что руки у него пусты. – Ты все починил?
Тот молча кивнул и поспешил собрать инструменты с пола.
Мы закрыли Митю в каморке, чтобы не вызывать лишних вопросов у полиции. Показания давала Кира, она старалась, как могла, не плакать, и лепетала только о том, что видела, прижимаясь ко мне. Я был всего лишь ее гостем, но уловил, как в глазах этих опрятных мужчин возникает множество вопросов ко мне.
– Уважаемый, – произнес один из них, сняв с себя полицейский шлем с визором. Не было необходимости представляться: он уже знал, кто я. – А как вы оказались тут? Как давно вы знакомы с госпожой Кирой?
«Госпожой», поморщился я. Конечно.
– Д… давно, и это не относится к делу, – проикала Кира, понимая, к чему он клонит. – Ваша работа заключается в том, чтобы такого не происходило! А не в том, чтобы обвинять спасителя в пособничестве.
– Но позвольте, это ведь действительно странное совпадение? Я настоятельно рекомендую вам согласиться с тем, чтобы ваш гость проехал с нами в отделение, – продолжил он.
– Я еще раз повторяю – это к делу не относится. Или мне позвонить отцу?
Полицейские тут же затихли, а я удивленно разглядывал подругу. Ее голос стал твердым и уверенным. Это что же, она сейчас меня защищала?
Полицейские выпрямились, словно по стойке «смирно», и тут мне стало интересно: кто же такой ее отец? Но было бы неуместно спрашивать об этом сейчас.
– Ты поспишь со мной сегодня? – дрожащим голосом прошептала она, когда я уже проводил представителей закона и выпустил Митю. Девушка была подавлена, и, разумеется, у нее возникло море вопросов о сегодняшнем вечере, но ни одного из них она не задала.
– Ты с ума сошла? Ты что, не видела, кто он? – вмешался Митя, на что она лишь подняла уставшие глаза. Значит, мне не показалось: стоя надо мной, этажом выше, она наблюдала за всем происходящим. – Ты не боишься его?
– Он мне жизнь спас, – прошептала она. – Ты видел мозоли на его руках? Вчера их не было. Сегодня он, вероятно, работал весь день и сорвался ко мне вот так. Ты думаешь, он что‐то сделает мне?
Митя мгновенно умолк, вероятно, вспомнив, с каким рвением я взялся ему помогать. Но весь вечер он непроизвольно отшатывался, стоило мне взглянуть в его сторону.
Когда наступила ночь, мы оставили его на диване, а меня Кира потянула наверх. Комната Киры была белой, а вся мебель, разбросанные вещи и мягкие игрушки – черными. Новейший огромный экран ультрамоноблока красовался на заваленном рисунками компьютерном столе. Фотографии – ее мамы, самой Киры с каким‐то парнем – и живой люминесцентный цветок в стеклянном кубе дополняли композицию. На подоконнике – несколько 3D-книг с полной визуализацией написанного и несколько коробок красок. Железная, выкованная на заказ, с ее именем в изголовье, двуспальная кровать была громадной, но не занимала и половины огромной комнаты. Я приготовился вновь спать на полу; мягкий белый ковер выглядел намного притягательнее, чем гниющий дырявый пол с кучей торчащих гвоздей в моей квартире.
– Нам хватит места, – прошептала смущенно Кира и усадила меня на кровать. Она поспешила вытащить из рюкзака новые шорты и майку, неловко протянула их мне. – Это вместо тех, что ты подарил мне. Хотела отдать, когда приеду к тебе, но, видимо, сейчас самое время.
Пока она переодевалась в свою черную пижаму, я вдыхал приятный аромат новых вещей. В этом куполе мне хотелось дышать, я хотел ощущать и воспринимать все, что находилось тут. Здешние запахи в кои‐то веки не вызывали у меня приступа тошноты, а голова не трещала по всем сросшимся швам.