Меня внезапно охватило чувство беспомощности. Как я вообще собирался помочь Марку? На кой черт обещал Марго, что прослежу за ним? Идиот ты, Дюк.
Я замахнулся и отправил недопитую новайзер-колу в полет между собакой и несчастным. Бутылка с треском раскололась, зверь пробежал мощными лапами по осколкам стеклянной бутылки. Она еще какое‐то время раздражающе мигала, заляпанная каплями крови, а затем погасла. Животное, словно не чувствуя боли, прошло по осколкам, пытаясь что‐то вынюхать, и подняло свой взор точно на меня. Догнав ее, словно лидера, остальная стая послушно остановилась рядом.
Послышался звук мотора, и младшие организаторы на своих аэромопедах, приманивая собак мясом, направились прочь. Теперь до самого утра о них можно было не беспокоиться.
Крики и визги тут же наполнили улицу. Кто‐то небрежно похлопал меня по плечу и похвалил за бросок.
– Красиво бросил, – послышался знакомый голос со спины.
– Ужасный забег, Марк. Не хочу даже спрашивать, сколько ты на это потратил, – ответил я, развернувшись на голос.
– Не спрашивай, – поморщился он.
– Тебе не стыдно вот так Марго подводить?
– Слышь, папочка, ты мне сейчас нотации читать будешь?
– Да иди ты, о сестре бы подумал.
– Я и думаю, а она‐то теперь с новым хахалем, что ей до меня.
Я приподнял левую бровь и, широко открыв глаза, уставился на приятеля:
– Ты мне скажи, тебе справку с дурки как выписали? Что ты здоров?
Марк рассмеялся и, слегка замахнувшись, ударил меня в плечо.
– Нет, я серьезно. Отношения Марго тебе‐то чем помешали?
Все еще улыбаясь, он опустил глаза, рассматривая ямы, которые через пару часов наполнятся дождевой водой.
– Ну, она теперь живет у него, зачем ей я?
– Смотря на что ты рассчитывал, – тут уже рассмеялся я.
– Фу-у-у! Дюк! А еще меня дураком называешь!
– Марк, ты ей нужен. Ты был бы рад, если бы Марго перестала к тебе приходить, потому что у тебя появилась девушка? Ты бы не скучал по ней?
– Скучал бы… – прошептал он.
– И ты бы хотел, чтобы они подружились?
Он виновато кивнул.
– Ну, видишь, – по-доброму улыбнулся я. – Она очень скучает. Не обижай ее.
Он усмехнулся и с иронией произнес:
– Когда‐то я просил об этом тебя.
Я только молча кивнул и тут заметил, что мы уже подходим к дому.
Рише стояла на углу дома, нервно сжимая в ладонях рукава своего свитера. Две косы аккуратно спускались ей на грудь, и я подумал, какой же красивый у нее цвет волос.
– Дюк, мать твою! Тебе телефон зачем?
Я удивленно захлопал глазами и, вытянув телефон, чуть не обронил его, увидев двенадцать пропущенных звонков от Николь и пятьдесят восемь – от Рише. Меня немного перекосило, но я постарался взять себя в руки.
– Что‐то случилось? – по-идиотски улыбнулся я.
– Конечно, случилось! Тебя полиция искала!
– Ой, брось, напугала! Они же меня хорошо знают, – рассмеялся я и тут же замер, увидев, какое у нее стало лицо.
– Это пятый купол. Нашивки пятого! – закричала она. – Сегодня ты спишь у меня, завтра Николь заберет тебя рано утром.
Отшучиваться я не стал. Нежно обняв Рише, поцеловал ее в макушку.
– Как скажешь, – послушно прошептал я, представив, сколько она всякого уже надумала себе.
– У тебя проблемы? – прошептал Марк, и я уловил в его голосе нотки заботы.
– А? Не, порядок. – Я все‐таки попытался улыбнуться. – Топай домой, я к Рише.
Рише все утро расспрашивала, что я наделал, и попутно читала нотации. Забавно, но я действительно не имел понятия, почему меня искали. За драку? Да нет, Кира говорила, не будет проблем. Хотя… или весь переполох из-за случившегося в доме Киры? Я не знал, что мне сказать Рише.
– Все будет хорошо, Ришель… – произнес я едва слышно, сонно улыбаясь. Обычно это ее успокаивало.
Рише умолкла и опустила горячий чайник на стол. Я уже было вздохнул с облегчением, но, когда она обернулась, на глазах ее блестели слезы, она не могла скрыть тревогу.
– Ты не понимаешь? У меня, кроме тебя, никого нет. Я пытаюсь отдалиться от тебя, чтобы перестать переживать… но не могу, – она продолжала все тише, пока не опустила руки и не заревела. – Ты знаешь, как страшно, что однажды ты просто не вернешься домой? Или как сейчас страшно, что если они узнают, кто ты на самом деле, то убьют? Ненавижу тебя за эту беспечность.