Действительно, чего это я застыл…
Я смотрел на белое лицо Наташи. Кровь из носа стекала к уголкам бледных, почти синеватых губ. Девушку уложили на стол, вокруг началась суета. Подключали приборы, что‐то измеряли…
Я ненавидел их образ жизни, ненавидел их за благополучие… Но сейчас я истово, как никогда раньше, молился, чтобы эта девушка выжила. Мне вдруг стало дурно, и я выскочил в коридор. Ей нельзя сегодня умирать. Нельзя! Я с размаху ударил кулаком в стену. Костяшки пальцев отозвались болью.
– Молодой человек, не портите стены! – раздался голос сбоку. Обернувшись, я не сразу узнал директора клиники, которая уже была в белом халате поверх вечернего платья. Да я и в лицо ей особо не вглядывался, запомнил только по родинке у длинного прямого носа. – Все с ней хорошо будет. А тебе нужно ответить на пару вопросов. – В руках у женщины была рация. Когда за моей спиной раздались шаги по коридору, в голове всплыл только один вопрос: это она вызвала полицейских или ее просто предупредили об их появлении?
– Дюк Ларсен? Или лучше вас называть Дюк Нордан? – обратился ко мне мужчина в форме и снял шлем с визором. Отрицать очевидное было бессмысленно. – Вам придется пройти с нами в отделение.
– Я… – прошептал я, не узнавая своего писклявого голоса. Во рту пересохло, сердце словно остановилось. Вот и все.
– Извините, я не могу снять протез, – вмешалась молоденькая медсестра в хирургическом костюме.
– Там застежка, я помогу, – протараторил я, чувствуя свою вину за то, что заставил ее надеть именно этот протез.
– Нет! Вы обвиняетесь в покушении на убийство Наталии Рыбаковой! Вам запрещено к ней приближаться! – отрезал второй офицер.
Мои глаза чуть не выпали из орбит:
– Что? Это что, шутка?
Ну да, ну да, Дюк. Казалось бы, что могло пойти не так? Все…
Аппарат в комнате истерично запищал, и я, пользуясь моментом, рванул в палату. Здорово врезал одному из стражей порядка, он попытался меня задержать, но лишь ухватил за ногу, повалившись следом. Не растерявшись, я с размаху ударил его ботинком по лицу и, вскочив на ноги, захлопнул дверь, подперев ручку стулом.
Белое худое тело девушки сливалось с выдвижным столом аппарата, на котором она лежала. Только рыжие волосы и черное платье выделялись контрастом. Я вытащил заколку из ее растрепавшейся прически. Повторив знакомую манипуляцию, снял протез с руки девушки и, выйдя из палаты, протянул его матери Наташи.
– Это был не я, – прошептал я, вытянув руки вперед, и в глазах моих потемнело от ответного удара полицейского. Заломив мне руки за спину, меня поволокли к выходу.
В этой затемненной комнате лица мужчин казались старше, чем в клинике. Морщины выдавали их немалый возраст, но, несмотря на годы, они были в хорошей форме. Видимо, как раз благодаря способу получения информации. Сил сплевывать кровь больше не было.
– Есть свидетель… – в сотый раз произнес офицер.
– Это не я.
Удар.
– Не я.
Еще удар. Казалось, эта игра длится целую вечность. Но она все же закончилась. Второй полицейский перестал наносить удары, и я услышал знакомый треск. Электрошокер.
– Есть свидетель, который говорит, что видел, как вы, Дюк Ларсен, подсыпали что‐то в бокал Наталии Рыбаковой.
– Ложь… – Боль, ужасная, жгучая боль по телу, и я изо всех сил стараюсь не закричать, прикусив губу. – Ложь.
Разряд. И тут я уже не смог сдержаться. Я кричал громко, пронзительно. Кажется, я даже не почувствовал, как электрошокер убрали.
– Не… я, – прошептал я и поймал себя на мысли, что вот-вот отключусь, но поднял голову, услышав, как открылась дверь. От яркого света я прищурил свои и без того заплывшие глаза, но фигуру девушки узнал. Наташа, словно боевой ангел, ворвалась в допросную. Полицейский резко вскочил, второй тоже выпрямился, отдавая честь. Кто же ты такая, черт возьми, что эти двое шакалов так резко поменялись в лице?
– Какого черта тут происходит?! Кто отдал приказ?! – громко закричала она. Непосвященный никогда бы не догадался, что пару часов назад эта девушка была на волосок от смерти.
– Г… госпожа… – промямлил первый.
– Для тебя «капитан»! – процедила сквозь зубы Ната. Капитан… за какие заслуги? – Кто, я спрашиваю, дал разрешение? Вы, черти, совсем с головой не дружите? Завтра же идете патрулировать дороги! Кто вам разрешил применять силу? Вы что, террориста допрашиваете?!
– Он вас же…
– А есть доказательства? – процедила она, и меня даже передернуло от ее холодного уверенного тона. – На видео, которое вы не удосужились посмотреть, четко видно, кто это сделал.
– Н… нет… Доступ к камерам только у вас… – с трудом выговорил второй полицейский.