– Доступ есть у моей матери! – прошипела Наташа сквозь зубы, затем выдохнула и уже более спокойным голосом обратилась к людям, стоявшим в дверях:
– Я хочу, чтобы до завтрашнего утра человек, отравивший меня, был арестован. Госпожа Мира уже проинформирована. Этих двоих в дорожный патруль.
Среди людей на пороге камеры я заметил Николь. Тетя! Радоваться? Или все же стоит сказать, что дома я бы спрятался лучше?
Меня освободили и тут же обкололи лицо препаратами, которые моментально привели его в порядок. «Что за магия?» – подумал я, глядя на свое отражение в черном стекле одно из кабинетов допросной.
– Прости, что так вышло… – прошептала Николь. – Я не думала, что вот так…
– Я… кхм, привык, что практически всегда что‐то происходит не по плану.
– Милый мой… – обняла меня тетя. – Я скоро поседею с тобой, – прошептала она мне на ухо.
– Наташа? – нерешительно спросил я.
Девушка вопросительно приподняла левую бровь.
– Что это за?..
Она вздохнула:
– Ты должен знать, раз влип вместе со мной. Тот парень, с которым ты подрался и от которого я тебя спрятала, Иван Громов. Его отец уже долгое время пытается выкупить мой отель для своего сына. Он и этот уродец мелкий занимаются незаконной перевозкой алкоголя и наркотиков из вашего сектора. Ваши умельцы же делают свой, самопальный. Но доказательств нет. Мира закрывала на их дела глаза, но теперь есть видео, где видно, как он этот порошок подсыпает в мой бокал. И сегодня мой отец судился с ним за отель, мол, наркотики нашли в отеле. И, ты знаешь, если бы не этот инцидент… я бы, возможно, лишилась своего дома. Прости, тебя просто зацепило рикошетом в нашей междоусобной войне…
Рикошетом. Вся моя жизнь – рикошет.
Мы прощались с Наташей робко, быстро и без лишних слов. В такой ситуации тяжело было сохранять позитивный настрой. Мне стоило многое переосмыслить, включая то, каким же обманчивым было мое первое впечатление о ней. Девушка была зажата и одинока – тут я был прав, – но никогда не давала своим слабостям проявляться перед другими. В тот вечер я восхищался ею, как настоящим боевым ангелом, оставив эту галлюцинацию как звание.
– Дюк, – прервала мои мысли Николь по пути домой, – ты не передумал насчет Ани?
– Нет, – отрезал я.
– Почему ты не хочешь жить спокойно – там, где вас ждут?
– С чего ты вообще взяла, что нас там ждут?
– Отец Ани, возможно, еще жив, и он ждет вас за куполом.
Я не верил в подобную перспективу. Все это выглядело слишком хорошо. Мне ли не знать, что ничего хорошего в этой жизни для меня уже не будет? Я – сирота из второго купола. Вот кто я.
– Сколько раз тебя еще должно зацепить, чтобы ты понял, что тебе здесь не место? – грустно спросила Николь, понимая, что меня не переубедить.
– Пока не помру.
«Сдохну», – хотел сказать я, но слова замерли на моих губах. Хотя и прозвучавший более мягко мой ответ заставил Николь отвести взгляд и молчать до самого вокзала. Выходить из машины она не стала. Так мы и попрощались – молча, глазами.
Глава 10
Стрельнув одноразовую электронную сигарету у проходивших мимо знакомых выпускников детского дома, я стоял у подъезда муравейника и, подняв голову к небу, размышлял. Если бы отец сделал все как обещал, если бы отдал Мире разработки, он остался бы жив? Быть может, мы с ним даже жили бы по соседству с Мирой? Или нет? Как бы тогда все сложилось?
Пятый сектор манил своей красотой и благополучием. Мысли о том, что я должен был расти одним из них, а не детдомовским сиротой, зарабатывающим на кусок хлеба тяжким трудом, не покидали меня после поездки.
Потерев глаза – они еще болели после введения волшебного лекарства для устранения следов допроса, – я выкинул сигарету, не выкурив и половину ее содержимого. Сигареты были безопасны для этих проклятых куполов. Они были электронными, при их курении вдыхался препарат, заложенный внутрь: успокоительное или энергетическая смесь со вкусом клубники. Но курение в большом количестве все равно вызывало проблемы со здоровьем.
Я еще раз окинул взглядом детей, играющих на детской площадке, требующей немедленного ремонта из-за коррозии и дыр как в горке, так и на других качелях и каруселях, и вздохнул, понимая, насколько родным стал мне этот гнилой второй купол.
Я спешно прошмыгнул через пустующую вахту, избежав кучи ненужных вопросов об элитных полицаях, которые наведывались ко мне. В голове возникла сцена прощания с Рише, окутывая теплом. До клятвы, которую я произнес тогда, были лишь небрежные обещания да отмашки а-ля что со мной будет, а теперь я невольно начал выстраивать планы на вечер. Подумал, что неплохо было бы устроить шикарный ужин и попробовать еще раз признаться ей в любви… но, скрестив свои худые ножки в позе лотоса, у двери моей опять сидела Кира.