– К тебе? С Кирой? Ты ведь в курсе, что она из пятого?
– Да в курсе, ты меня сверлишь этим взглядом всегда, когда она рядом. Не думай об этом, ладно? Просто доверься мне, – решительно сказал я. Она взглянула на меня так, будто уже прикидывала, с какой стороны начать откусывать от меня куски, чтоб было побольней.
Понятное дело, я решил не сообщать, во что сегодня посвятил богатую подругу, справедливо опасаясь гнева Рише.
– Рише, я хочу спросить тебя насчет нас…
– Нет, – отрезала она.
– Но, милая, я же исправляюсь…
– Ты не исправляешься, Дюк. Ты не можешь стать другим.
– Дай мне шанс!
– Дюк, ты помнишь, как я первый раз зашивала тебя?
– Ришель! – Я повысил голос, хотя обычно не позволял себе так разговаривать с Рише.
– Я спрашиваю, помнишь ли ты? Что ты крикнул мне перед тем, как взял биту? Ты помнишь?
Конечно, я помнил.
– Я извинился! И всю жизнь готов извиняться перед тобой за тот вечер!
– Ты был раздражен, сказал, что это не мое дело и что я – никто для тебя, так?
– Не так я сказал! – Я вскочил, готовый бежать отсюда куда подальше, чувствуя себя пристыженным мальчишкой, но ноги не слушались.
– Чтобы я больше не лезла куда не просят, помнишь? – Эти слова прозвучали с такой ненавистью, что я отчетливо ощутил себя на ее месте в тот вечер. Впервые за долгое время мы заговорили об этом.
– И я приполз к тебе, как побитый щенок, – прошептал я. – К тебе, уставшей плакать из-за моей грубости. И ты дрожащими руками зашивала мне щеку – в первый раз. Но не в последний…
Девушка опустила свои печальные глаза.
– И я предложил тебе руку и сердце… – шепотом закончил я.
– Ты же знаешь, что ты всегда на первом месте в моей жизни, что ближе тебя у меня никого нет. Но, Дюк, я никогда не прощу тебя за это.
Глава 11
Мы все совершаем ошибки. Кто‐то на них учится, а кто‐то упрямо игнорирует, продолжая делать все новые и новые. Я знал, что должен был быть рядом с Рише, должен был все исправить, но из гордости, зачастую вопреки здравому смыслу, влипал в очередные глупости. Словно ребенок, которому очень хочется дотянуться до спичек, хотя мама с папой строго-настрого это запрещают. Но от таких непривычных и приятных «ошибок», как объятия Киры, я отказаться не мог, потому что после стольких лет одиночества тепло чьего‐то тела рядом было необходимо мне как воздух. Обычно я все же был очень осторожен и старался держаться подальше от всех, кроме Рише, но эта инопланетная девушка меня переиграла. Она проявила такую сумасшедшую настойчивость, подкрепляя ее тоннами нежности в бездонных голубых глазах, что я сдался, просто тая рядом с ней.
Это прекрасное утро, разумеется, жестоко обломали. Кто‐то отчаянно и бесцеремонно ломился в квартиру, стуча в дверь, наверное, всеми доступными конечностями и не обращая внимания на ее жалобные скрипы, треск и попытки рухнуть внутрь вместе с косяком. Еще не зная, кто это, я уже ненавидел человека за порогом.
Распахнув дверь, я собрался высказать гостю все те красочные трехэтажные эпитеты, которыми мысленно наградил его несколько секунд назад, но странное поведение приятеля заставило меня промолчать. Возбужденный Митя ворвался в квартиру словно ураган и тут же бросился обнимать меня. Я вздрогнул от прикосновения его холодной куртки к голому торсу, громко лязгнув зубами.
– Дурак, что ли, Митька?! Жить надоело?
– Дюк! Боже, я так рад, что с тобой все в порядке!
– Чего? А что со мной может быть не в порядке?
– Ну, как… – Парень усердно хлопал себя по карманам, нашел искомое и дрожащими руками поспешно выудил телефон. – Вот же, смотри! Белый Демон доставлен в реанимацию! Главная новость дня!
– Чего? – Я ошалело уставился на него.
– А, ты не в курсе?
Митька не переставал скакать рядом, словно ужаленный, руки его мелко тряслись, когда он тыкал пальцами в дисплей, открывая видео из ленты.
– Какой‐то подражатель! Я сразу понял! Ты бы так просто не сдался!
На видео почти ничего не было видно. Непонятная троица, видимо, местных придурков накинулась на идиота, который решил переодеться в Белого Демона.
– Мить, утро все‐таки. Не я это, не я. Дай поспать, а?
– Но…
– Без всяких «но»! – Не давая другу запротестовать, я решительно выпроводил его из квартиры, попросту развернув спиной к себе и мягко толкнув в спину. Закрыв дверь, поспешил вернуться к Кире.
Та приоткрыла глаза и нежно улыбнулась, увидев меня. Я подтянул ее за талию и прижал к себе, надеясь вновь поймать волну приятных ощущений.
– Кто‐то снова в беде? – Ее бархатный сонный голос наполнял душу счастьем и покоем.