– Она умирает, отец. Прямо сейчас она умирает, ты слышишь? – прошипела Кира, уловив неудачные попытки Таи дышать. В глазах ее отчетливо читалась ненависть. Вот уж не думал, что этот ангелок способен ненавидеть…
Безразличие мужчины на миг сменилось страхом, когда малышка действительно начала задыхаться, судорожно глотая воздух и хватаясь за горло маленькими посиневшими пальчиками. Подбежавшая к ней Рита рывком распахнула на девочке халат и принялась слегка надавливать на грудь, пытаясь помочь остаткам легких справиться с нагрузкой.
– Пожалуйста! Дюк – отличный программист, – конечно, она имела в виду Айзека, – он поможет тебе по работе. Я тоже буду работать на благо… купола. Только спаси ее! Мы все оплатим!
Стальной и беспощадный взгляд девушки уперся в отца. «Если она умрет, то ты потеряешь меня навсегда», – отчетливо читалось в ее глазах.
Я уже давно осознал, где мое место в этом социальном подвале спасительного ковчега Миры, и мне стало противно, когда я осознал, как тяжело нам было выторговать жизнь малышке Таи и с какой легкостью была спасена Наташа. Я вскочил, пытаясь придумать, что же я могу еще ему предложить. В голове метались мысли о мутации, о дневнике отца… Если тетя права, Мира ищет таких, как я, до сих пор. И я могу дать ей то, что она так хочет заполучить! Но Кира остановила меня, вытянув руку в мою сторону.
Было страшно. Охрана не сводила с меня глаз, взяв на мушку, однако не стреляла: команды не было. Отец Киры молчал, долго глядя на дочь, которая с вызовом смотрела на него. Сжав зубы, он чуть помедлил, затем нехотя процедил:
– Запускайте! – и вышел из кабинета, словно боялся, что его ударят за благое дело.
Я сорвался с места, подхватил Таю. Следом вскочил Паша и, не обращая внимания на отца, который что‐то кричал ему вслед, махнул мне рукой и помчался по коридору. Марго семенила следом, поддерживая голову Таи. Кира же осталась в кабинете, все так же буравя отца взглядом. Процедура, видимо, действительно стоила очень и очень дорого. Во что я опять влез?..
Пока машина, издавая раздражающее жужжание, сканировала малышку, Павел предложил Кире и Марго отдохнуть в ординаторской. Они ушли туда, но и там Марго места себе не находила. Как рассказала Кира, она держала ее за руку так крепко, что кости хрустели.
Номера даже в самом дешевом отеле богатенького сектора превосходили самые хваленые закутки в родном. Но ночь в них оказалась бессонной. Несмотря на мягкую кровать и расслабляющую музыку, я отчаянно пытался все переварить и представить все возможные последствия. Мы сделали благое дело, спасли малышке жизнь, но при этом по нашей вине возникли неприятности у довольно значимого в пятом секторе человека. Я, к слову, пока до конца не понял, кем он являлся на самом деле.
Вернулся домой я без Киры. Мне теперь предстояла большая работа по искуплению своих грехов, в том числе и перед ее отцом. За ночь я составил несколько речей, и когда перечитывал их в сотый раз, стараясь выбрать самую подходящую, незаметно уснул.
Проснулся я к вечеру. Пока включался телефон, я чуть было не уснул вновь, но тут аппарат в руках начал буквально захлебываться треньканьем, заваленный сообщениями от Киры.
Я даже не сразу поверил, что это сообщения от нее. Сначала милые, с вопросами о моем состоянии, о том, как добрался. Далее более обидные. Последнее заставило остатки сна раствориться похлеще ведра ледяной воды: «Мне жаль, что все так кончилось. Мог бы хоть что‐нибудь написать…»
После этого она добавила меня в «черный список».
Я протер глаза, начал перечитывать. Эмоции Киры иногда брали верх над здравомыслием, но, думаю, причина крылась в серьезном проступке.
В дверь постучали. Гость бесцеремонно вошел, и звон стеклянных бутылок разлетелся по комнате.
– Блин! Ты прикинь! Так щека болит, где Марго ударила!
– Подорожник приложи, – фыркнул я, взбесившийся, что он элементарно не поздоровался.
Гость протянул мне пару бутылок и уселся на пол, опираясь на кровать.
– Слышал, ночь была сложной. Я пришел спасибо сказать… – виновато отвел взгляд Марк.
Это была единственная причина, по которой я все еще с ним общался, – его умение признавать ошибки и извиняться за них. Хотя это не мешало ему быть мудаком.
Я еще долго буду мысленно возвращаться в тот день и задаваться вопросом о правильности нашего решения, а после сомневаться в своей человечности, когда стану о нем сожалеть. Но теперь, когда вы знаете, кто такая Радоуцкая Кира и что она за человек, расскажу, к чему это все привело.
Кира по-прежнему не отвечала ни на мои звонки, ни на сообщения. Пришлось ехать к ней, совершенно не представляя, что происходит у нее дома. Атмосфера была напряженной, и я довольно долго демонстрировал свою внезапную дислексию перед отцом Киры, пока мы не пришли к взаимному соглашению: господин Евсей Радоуцкий отдает мне чек за лечение, а я любыми способами зарабатываю деньги для его погашения. По его расчетам, львиная доля моих зарплат и зарплата Киры с нового места работы (она, как и обещала, теперь помогала отцу) уходит к нему, и лет через десять мы в расчете. Об инциденте в кабинете он не заговорил ни разу.