Наверное, ей и правда не видать нормальной жизни, пока у нее есть я.
– Я могу пройтись ночью по улице и даже не обернуться на вой собак, могу дать отпор любому бандиту, мне не страшно умереть, но мне страшно от мысли, что ты исчезнешь из моей жизни, потому что умрешь, Дюк! Потому что в конце концов умрешь! Я и думать не хочу, что однажды ты так и не воскреснешь!
Иронично, подумал я, учитывая, что я и рождаться‐то не должен был.
Если бы она хотела изначально услышать от меня какой‐либо ответ, то рассказала бы все сразу, но она была в растерянности.
– Хочешь, кинем монетку? – предложил я. – Как всегда?
В этот раз подруга отрицательно помотала головой.
– А чего ты хочешь?
– Я хочу уйти.
Ришель посмотрела на меня, и я увидел в ее черных, выразительных глазах бездну отчаяния. Я прижал ее крепче к себе и поцеловал в макушку.
– Мы уйдем. Я сделаю все так, как ты захочешь.
Она обняла меня в ответ. Так крепко, как давно уже не обнимала. Она поверила мне. И, черт возьми, я должен во что бы то ни стало в этот раз позаботиться о ней! Не подвести ее!
Уйдем, Ришель. Но мне все равно нужно закончить одно дело. Я нежно поцеловал спящую подругу в лоб, убирая прядь ее волос с лица, и тихонько выскользнул за дверь. Совсем рано. Сегодня самый ранний рейс был в четыре часа утра, к нему я и спешил.
Парень, сбивший меня, не просто не справился с управлением. Он был заядлым дебоширом. Айзек предположил, что он что‐то периодически употреблял, но подтверждений найти, понятно, не удалось. В пятом за употребление наркоты или алкоголя могли выслать в первый или второй купол всей семьей. Это не означало, что там все такие уж правильные. Просто родители таких «чад» платят немалые деньги, чтобы подобное не проходило по протоколу.
Три дня назад его признали невиновным. Сегодня он отмечал это событие. Интересно, узнает ли он меня? А может, явиться Белым Демоном?
Чувствуя, что волосы вот-вот послушно побелеют, я быстро натянул на голову капюшон на входе в зеркальную высотку. Войдя в подъезд, первым делом вернулся в прежнее состояние – не хватало мне еще спалиться.
В окно длинного коридора двадцать пятого этажа заглядывало встающее солнце. Подойдя к окну, я на миг оторопел. Никогда не видел раскинувшийся под куполом мегаполис с такой высоты. Многие здания казались кукольными, дороги сливались в причудливый узор, а опоясывающая все это линия скорорельса, частично видневшаяся сбоку, была похожей на змея Йормунганда, сжимающего в смертельных объятиях обреченный мирок.
Стекло запотело от моего частого дыхания, пока я смотрел на эту красоту. Почему?! Почему, черт возьми, все так несправедливо?! Даже стены бетонного горшка здесь были раза в два ниже, чем в моем секторе.
Я стукнул по своему отражению, словно оно в чем‐то виновато. И тут же об этом пожалел.
– Эй! – раздался позади грубый властный голос. – Ты что делаешь, сопляк?
Я обернулся. Ко мне из другого конца коридора спешил низенький пузатый мужик в форме охранника. Он забавно переваливался с боку на бок, с усилием заставляя свою тушу двигаться быстрее привычного ему шага. От усердия на лбу охранника проступили капельки пота.
Я рванулся навстречу, виляя в коридорной кишке, словно регбист в атакующем маневре. Искоса поглядывая на этого борова и прикидывая расстояние, с которого могу безопасно уйти от него и его дубинки вбок, я искал квартиру номер тысяча двести пятьдесят три. Увидев ее, тут же ломанулся внутрь, поскольку охранник был уже в паре метров. Дверь была открыта, я забежал, запер ее за собой, глубоко вздохнул, переводя дыхание, и лишь потом обернулся. Из комнаты доносилась тихая музыка, в широком коридоре несколько подростков просто спали вповалку на полу. Сильнейший запах алкоголя шибанул в ноздри. «Образцовый купол», да, Мира?
Я тихо ступал по белоснежному кафелю, рассматривая бледно-алые стены с золотым узором, и до самого конца пути рядом со мной шагало мое отражение в огромном шкафу-купе. Темный коридор заканчивался там, где лучи солнца освещали вход в комнату. Дверей в проеме не было, и, заглянув в нее, я не мог сосредоточиться на красивом интерьере, ведь вместо пафосного дизайна первым в глаза бросался мусор – куча пустых бутылок, коробок от пиццы, сломанный кальян и рассыпанные рядом курительные смеси.
Среди такой же кучи тел в большой комнате я узнал своего обидчика. Смешанные чувства охватили меня: страх, сомнения, злость… Злость взяла свое. Сменив цвет волос на белый, я обошел стеклянный журнальный столик и поднял его за футболку, несколько раз встряхнув.