– Ты правда был готов делать ремонт бесплатно? – спросил я, втайне довольный, что Эрик встал на мою защиту.
– Да, лишь бы он скулить перестал, – процедил Эрик сквозь зубы. – Приезжают, визжат… Хуже дам иногда. И то для дам простительно. А мужиков таких терпеть не могу.
Я только усмехнулся. Сын генерала!
– На самом деле я рассчитывал, что за три месяца он ни разу не сломается и больше не прикатит.
– Не хочешь выпить у меня сегодня? – начал я, и только когда увидел заинтересованность на его уставшем лице, продолжил: – И в приставку рубанем. Выходной завтра.
– А знаешь что… хочу!
Я перевел дыхание. Не сказать, что я ляпнул это необдуманно, однако о возможных последствиях не думал ни разу.
– Ты ведь понял, где я живу? В другое место я не могу тебя пригласить, но предупредить о том, что может там случиться, будет нелишним.
– Да, я понял. – Эрик отмахнулся от меня, словно от назойливой мухи. Вешая форму в шкаф, он набрал номер на телефоне и старался удержать его, зажав между плечом и ухом.
– Нет… Нет, я сегодня у друга останусь… Ну, не переживай, ладно? Все будет хорошо. И не забудь покушать. Я спрошу у отца, имей в виду! В смысле – что тебе за это будет? Ха, смешная. Ладно. Подарок будет на день рождения крутой. Сойдет? Ну и отлично. Да, завтра буду. Пока.
Эрик тепло улыбался, пока разговаривал по телефону, но, закончив разговор, тяжело вздохнул.
– Что за подарок? – заулыбался я, понимая, насколько это крутой шанс разузнать что‐то конкретное об Ане.
– Думаю в третий ее свозить. Она очень хочет там побывать.
– Здорово! У нее днюха скоро? Можно, я тоже поздравлю?
Эрик только рассмеялся:
– Ты хуже нее самой. Такая же липучка. Поздравляй, ну. У меня‐то разрешение зачем спрашивать?
– Ха-ха-ха, – засмеялся я, перешагивая порог гаража и пытаясь скрыть обуявший меня трепет. Вышло довольно громко, и робо-птицы на ближайших деревьях синхронно повернули клювы ко мне. – Тогда пиво за мой счет!
– Возражать не буду, – устало улыбнулся Эрик. Сложно было точно сказать, устал он больше от меня или от работы.
– Что бы мне ей такого сказать? – наивно-воодушевленно произнес я.
– Наверное, слова.
– Очень смешно, – скривился я. – Я же мало что о ней знаю.
– Ну-у-у… Расскажи ей что‐то необычное. Она падкая на хорошие истории.
Я на секунду задумался.
– С этим я справлюсь! А цветы она какие любит? – спросил я, глядя на витрину цветочной лавки, мимо которой мы проходили.
– Розы. Говорит, неважно, что это популярные цветы, от этого менее красивыми они не становятся. Жаль, живые на вес золота сейчас.
– Ну да. – Беседа утихала, а я выстраивал в голове сразу несколько планов по знакомству с Аней. Несмотря на вечные проблемы с подбором нужных слов, я был уверен в себе как никогда.
Путь до моего дома здорово утомил Эрика, он даже начал, казалось, сочувствовать мне, что я преодолеваю такие расстояния каждый день. Мол, я и правда дурной – в такую даль ехать. Тут я спорить не стал. Несмотря на силу и выносливость мутанта, к концу рабочей недели зевать я начинал чаще, чем дышать.
Я не мог не заметить, как менялось выражение его лица по мере того, как мы уходили все дальше от вокзала, туда, где во дворах царила разруха. Было очевидно, что он тут впервые. Несмотря на то, что мирок под куполами сравнительно невелик, многие из живущих в нем никогда не покидают своего сектора. Так бывает: живешь всю жизнь в одном углу, а об остальных знаешь лишь то, что они есть. И все. Они кажутся тебе чем‐то заоблачно-недосягаемым.
Мать-разруха в нашем секторе разгулялась куда сильнее, чем в других. Здесь она победила уют, искоренив его вовсе: трещины на стенах построек, торчащие буквально отовсюду сгнившие ржавые трубы, полуразрушенные дома, где еще кто‐то непонятно как умудрялся жить… Ни о каком сносе или тем более реставрации не могло быть и речи. Мне бы это все казалось не просто привычным и приемлемым, а даже вполне сносным и единственно возможным, не побывай я в других секторах.
Почти у самого дома нас встретила одна очень хорошая подруга, знакомство с которой я никогда не забуду. Отважная Грейси всегда радостно виляла хвостом при виде меня. Зажившие раны на ее морде оставили глубокие шрамы, но хуже она от этого не стала. Я очень расстроился, осознав, что давно ее не навещал и, более того, даже сейчас не мог оставить ей вкусности. Свежая пицца, которую держал Эрик, хоть и источала приятный аромат, но явно не подходила для ее рациона. Я присел перед Грейси на корточки и прижался лбом к ее пушистому лбу.