– Прости, малышка, что меня так долго не было.
«Прости, но я все же умер», – хотел продолжить я. Но объяснить эту фразу не смог бы. Тете очень многого стоило то, чтобы жертвой аварии официально стал совсем другой человек. Словно убили в тот день не меня, словно это не я истекал кровью, лежа на земле с многочисленными переломами. «Путаница с документами, квартиру случайно забрали. Это же совсем другой человек! Дюк Нордан‐то живой, вот бедолага! Из дома выгнали!» – кривлялась тогда в телефон Ната, цитируя Николь.
– Дюк! Давно не заглядывал! – знакомый голос Аяны Максимовны раздался откуда‐то сверху. Я поднял глаза на женщину. Постаревшее лицо сильно осунулось, вокруг глаз, затаивших печаль и тоску, появились новые морщины. Проблем со здоровьем тоже не убавилось: она шла, опираясь на самодельную трость.
– Что‐то случилось? – я не мог скрыть беспокойства в голосе. Эрик, заметивший перемену в моем настроении, участливо смотрел на Аяну Максимовну.
– Ерунда… старею, – поникла она. – Но ты знаешь, хочу тебе похвастаться! Она очень хорошая собака! У меня тут на днях выхватили сумку с последними деньгами. Она так рычала, – засмеялась старушка, оголив свои почти пустые десны. – Бросилась за воришкой, почти догнала, вот молодец! Тот бросил сумку и убежал. А эта девочка мне ее принесла. Даже не знаю, что бы я без нее делала!
– Нападать на пожилую даму… – прошептал Эрик, и его глаза сверкнули гневом. Однако в них было что‐то еще. Осознание. Того, что все, что он слышал раньше про мой купол, – совсем не сплетни. – На даму с собакой, – задумался он.
– О, нет. Грейс ходит без поводка. Вот, гляди! – Она указала на ошейник. – Только так гуляем. Она просто по газону бегала. Парень и не думал, что она… – Старушка замолчала, переводя дыхание и успокаивая возбужденное сердце, закашляла.
– Я думаю, ты заслужила самую лучшую вкусняшку! – улыбнулся я, обняв собаку. – Я так горжусь тобой!
Своим появлением в моей жизни она полностью оправдывала имя, на которое теперь откликалась. С латыни Grace переводится, как «божья помощь», или «благодать». По-другому ее и назвать нельзя было. Я правда невероятно гордился ею.
– Да, мы как раз ей за кормом и идем.
– Одну минутку! Аяна Максимовна! Дайте мне одну минутку, и я схожу с вами! Куплю самую большую пачку корма для этой героини!
Она молча кивнула и улыбнулась, отчего морщины на ее лице слегка разгладились. Кивнув Эрику, чтобы тоже подождал, я быстро помчался домой. Оставив выпивку и пиццу на столе, я достал припрятанные на черный день деньги и стремглав бросился обратно.
Как и обещал, я купил Грейси самую большую упаковку корма и несколько банок собачьего лакомства PL Dog. Картина была забавной – два здоровых парня тащат на плечах по весьма увесистому мешку собачьего корма. Осуждения в глазах приятеля за неожиданно свалившиеся неудобства я не видел, из чего сделал вывод, что парень неравнодушен к животным. Или хотя бы к собакам.
– Дюк, – обратилась ко мне женщина, когда мы попрощались и собрались уходить. Голос ее был неуверенным и тихим, словно она сомневалась в необходимости следующих слов, но все же продолжила:
– Мне уже так недолго осталось. И я бы хотела, чтобы Грейси попала в хорошие руки.
Мне стало одновременно тепло и грустно на душе. Тепло от того, что Грейси обрела человека, который ее любит. И грустно от того, что она скоро его потеряет.
– Я заберу ее, Аяна Максимовна. Очень скоро заберу. И забегу в выходные помочь с приемкой товара. Хорошо?
– Хорошо, – улыбнулась старушка. – Мы с Грейси будем тебя очень ждать.
Краем глаза я увидел необычное движение со стороны Эрика. Он тут же отвернулся, сделав вид, что рассматривает остатки того, что когда‐то было детской площадкой, однако я был уверен: парень украдкой смахнул слезу.
Несмотря на то что Эрик не рассчитывал на такой конец дня, он, как и подобает сыну генерала, ни слова не проронил об увиденном, скрывая свои мысли. Иногда у меня складывалось впечатление, что отец с детства учил его не выдавать тайн и эмоций, проводя постановочные допросы.
– У нее никого нет? – спросил Эрик, опуская джойстик и прикладываясь к бутылке дешевого пива.
– Муж недавно умер, дочь покончила с собой несколько лет назад, – коротко ответил я, не отвлекаясь от игры.
– Почему?
– Не могу точно сказать. Вроде послеродовая депрессия. Говорят, родила мертвого ребенка.
– Да уж…
Я отвлекся от игры и посмотрел на него:
– Ну, и как тебе мой мир?
Он промолчал, затем встал и подошел к окну, всматриваясь в горизонт, закрытый высокой бетонной стеной.
– Ты знаешь, – задумчиво произнес он, – я правда не против, чтобы ты познакомился с Аней. Приходи, когда мы приедем с третьего.