Я посмотрел в лицо Ришель: аккуратные хмурые брови, черные серьезные глаза. Ты злишься? Или тебе на самом деле все равно?
– Они не найдут нас. – Я был абсолютно спокоен и только махнул рукой. – Тетя наверняка уже обо всем позаботилась, смысла дергаться нет.
– Тетя! Конечно, панацея от всех бед! – Девушка недовольно цокнула язычком. – Ты вообще видел, что она сделала? Твой визит к Кире выставили как нападение! Там такую шумиху после ухода подняли! Николь приписала это невинному мутанту! Да признай ты – мы тут не одни такие, Дюк, – серьезно ответила девушка.
– Нас не так много. Все мы тут, во втором, может, немного в первом. Про нападение… Смотреть скорее надо на то, что я натворил. Она лишь пытается помочь! Его же обвинили в нападении после публичной казни.
Девушка только набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, прикрывая глаза. О чем ты сейчас думаешь, Ришель? Что ты представляешь? Наверняка сейчас в твоих мыслях нет для меня уютного уголка. Я склонил голову набок, рассматривая ее длинные ресницы.
– Ришель, мы просто уйдем. Пусть и другие валят из бетонного горшка. Просто выбирают изгнание.
– Нет, Дюк. Никого не отправят в изгнание. Ты думаешь, я просто так испугалась? Пока ты был мертв, Лиса показала мне кое-что. То, что они называют «изгнанием», будет распространяться только на людей. На мутантах готовятся ставить опыты. Они могут отпустить мутанта, если с ним идет человек, но потом обязательно найдут его! И разберут по молекулам! Неужели ты не понимать этого?! Как ты можешь спокойно бросить тут всех, заварив все это?
Дрожь пробежала по моему телу, все внутри застыло. На минуту я даже перестал дышать.
– Если все сказанное тобой – правда, то я совершил идиотскую ошибку, – растерянно произнес я. А ведь действительно, я никогда об этом не задумывался, хотя все факты лежат на поверхности.
– Единственная твоя ошибка в данном случае – это то, что ты не сказал мне: «Не ной, возьми себя в руки!» Дюк, как ты вообще мог позволить мне так размякнуть!
Она злилась, всерьез злилась, напомнив мне маленького котенка, которого дернули за хвост. Вот она – моя злая Ришель.
– И что ты предлагаешь?
– Давай монетку? – вздохнула она, протянув заветную мелочь. – Реверс – перевернем тут все к чертовой матери!
– Мне страшно, Ришель. Я наивно верил в свои «человеческие права», но мои шрамы говорят о том, что это все детские сказки.
– Осталось только то, что ты делал всегда. Разрулить это своими силами. Ты согласен? – Девушка приготовилась кидать монетку.
– Да случится чудо, – торжественно прошептал я, протянув руку.
– Чудес не бывает.
– Если не бывает, то почему я еще жив?
Она не смогла ничего ответить, только улыбнулась. Еще раз взглянув на нее, я подбросил монету, сулившую нам смерть или победу. Мы затаили дыхание, пока она переворачивалась в воздухе, а когда монетка опустилась в мою ладонь, с надеждой даже непонятно на какой результат посмотрели друг на друга.
– Звони Лисе, – выдавил из себя я, глотая страх и примеряя на себя ответственность за все, что натворил.
Квартира не подходила для обсуждения подобных вещей, поэтому мы договорились встретиться в доме. Район Мари-Вулл не был райским уголком, напоминая скорее зону отчуждения. Здесь действовали свои законы, и выживал только тот, кто их придерживался. Дом купила Кира на отложенные нами деньги по удивительно низкой цене, собираясь сделать мне подарок. Конечно, она не могла знать о репутации этого района, да и низкая цена вполне объяснялась пейзажами вокруг – они казались жительнице элитного района пятого сектора просто невообразимыми. Когда я узнал, куда она потратила накопленные деньги, то только рассмеялся, а потом еще долгое время подкалывал ее, называя бесстрашной госпожой района Мари-Вулл. Мы решили, что продадим его сразу, как только там закончат ремонт. И договорились, что в следующий раз будем принимать решение о подобной покупке вместе.
Продавать дом больше не хотелось, но и находиться в нем тоже. Каждый его кирпич напоминал мне о ней. Внешне он был совсем чуть-чуть отремонтирован: мелкие трещины, заделанные белым грунтом, заметно выделялись на сером фоне, фасад выглядел неопрятно, а ступени крыльца были выщерблены настолько, что я споткнулся, когда впервые поднимался по ним. Панорамные окна – единственная яркая деталь, именно из-за них Кира и выбрала этот дом. Она обожала панорамные окна. Только вот не учла, что выходили они не на зеленые лужайки, как было в ее доме, а на заброшенный завод, напоминавший мертвого гиганта, упавшего от ветхости на колени.