Отец возводил на брата большие надежды. Успешный примерный парень, удача прямо текла в его руки. Он был из тех, кто не гнался за успехом, не жаждал его, а сам успех был частью его жизни, равной составляющей. Оттого улыбка всегда была на его лице. За что ни брался, всё у него получалось, ставил цель — всегда её добивался и не позволял себе помарок в своей чистенькой жизни. Идеальный во всём, даже красивый пацан. Элегантный такой джентльмен, изящный. Что бы он ни делал, всегда получалось элегантно и изящно. Он ел элегантно, даже в сортире мочился элегантно, ходил, разговаривал элегантно, девок трахал, наверняка, тоже элегантно. Всегда знал, когда нужно вовремя проявить внимание к родителям, чтобы они не злились на него. Андрей и не помнил, ссорился ли он с ними вообще? Все камни доставались ему, а принц метил в короли.
Мать гордилась. Отец ему даже на шестнадцать лет спортивную тачку подарил. Не новую, и всё-таки. Андрей их за всё это ненавидел, с братом вообще не разговаривал, только и слышал: «У меня в машине это, у меня в машине то…». А в один прекрасный солнечный денёк он на этой машине разбился. Вот так, умер элегантно и быстро, как в кино.
Отец винил себя и, постоянно жил с этим грузом. Мать тоже его винила, говорила ему это в глаза и начала пить. Про Андрея вообще забыли, он перестал для них существовать, стал невидимкой, принадлежал только себе. И ещё он очень жалел. Жалел о том, что ненавидел брата, что злился и не разговаривал с ним, о том, что не помешал ему сесть за руль… О том, что столько всего упустил. Если бы он только знал, что времени у них так мало. Даже для того, чтобы узнать друг друга по-настоящему.
Нормальная жизнь кончилась, если, конечно, это была нормальная жизнь. По крайней мере, она была лучше, чем то, во что превратилась. Унылое привычное однообразие стало тягостным и нелепым существованием без целей и желаний, без «завтра».
Мать сидела дома, пила и скрывала это, думала, никто не заметит. Вечерами закрывалась в спальне наедине с интернетом и бутылкой водки. Плакала по ночам.
Отец — моряк, вечно отсутствовал дома, поэтому препятствий для пьянства у матери не возникало. И он был счастлив вдалеке от дома, среди бесконечной воды, в другом мире, в другой жизни. Там, где ничего не напоминало ему о смерти сына. Беглец. Он бежал от жены и сына, от дома, от боли и упрёков, от страданий и невыносимой пустоты, которая накрыла жизнь тяжёлым одеялом постоянной грусти и непонимания. Отчаянья и страшной злости.
Перед очевидным люди всегда беспомощны. Эта нелепая смерть словно убила всех разом и опустила на дно сырой могилы, из которой уже никто не мог выбраться, но отец выбирался и бежал, не оглядываясь, оставляя всё позади. Подальше от кошмара.
Когда его не было, сколько Андрей себя помнил, в то время дома был сплошной свинарник. На полу вечно валялась какая-то еда и упаковка от неё. Шоколад в ванной, курица на диване и так далее. И все эти следы неизменно тянулись к закрытой родительской спальне. И стояла мерзкая вонь, будто это разлагались ещё живые тела обитателей дома.
Мать совсем перестала разговаривать. Иногда по утрам долго пыталась вспомнить, как зовут её живого сына, и всё равно называла каким-нибудь Васькой. И кто эти все Васьки? Те, с которыми она пьёт в интернете? Или было ещё хуже — когда она называла Андрея именем брата.
Поначалу, когда отец приезжал, она ещё как-то справлялась с собой, она его боялась. Он всегда был консервативным, строго воспитанным родителями здоровяк. Поэтому она прибиралась к его приезду и готовила какую-то отраву.
Потом ей и вовсе стало плевать, она медленно и постепенно убивала себя. В конце концов, отец запер её в больнице. Больше Андрей её не видел. Отец всё время повторял, что она свихнулась, живет в маразме и никого не узнает. Напичканная лекарствами плоть. Какое-то время спустя она там и умерла.