«Хочешь дружить? Заплати. А потом, приходи и заплати снова».
Детишки любят играть в гангстеров. Они находят себе идеальную жертву и с возрастом превращаются в удачно скрытых садистов. Чистые, улыбчивые, красивые, добрые садисты. Насквозь гнилые. Эту гниль они проявляют в заранее спланированных замыслах. Есть разные способы. Их безумие, их жажда крови, прикрыты натянутой оболочкой вежливости и красоты.
Если в начальной школе Соня платила конфетами, то в старших классах приходилось отдавать не только карманные деньги, но и то, что она могла стащить у родителей. Такова была цена её школьного спокойствия. Если она отказывалась выплачивать дань, то получала разные наказания. Обычные избиения где-нибудь за школой или по дороге домой - были банальщиной. А, вот раздеть жертву до гола, привязать к дереву и тушить окурки об тело (что на языке школьной тусовки называлось "перекурить") или забавы с затягиванием пакета на голове, при игре "Сколько продержится?", - это было в порядке вещей. Вещей, о которых не говорят маме, но которые милые девочки-садисты с гордостью обсуждают на переменах.
У каждого своя персональная зависимость. Своя ломка.
Если в детстве ты получала в лицо плевки, значит, пора плюнуть на это, но не получается. Во рту так пересохло, что на лице застыло постоянное выражение дискомфорта и ты выглядишь так, словно тебя выворачивает наизнанку. Снова и снова.
Если в детстве ты тряслась от страха, когда слышала звонок с последнего урока, то что ж, к звону в ушах не привыкнуть, даже спустя много лет. Если ты возвращалась домой вся в пинках и врала, что упала — просто смирись, в образе маленькой девочки ты всегда уязвима.
Если ты тайком воровала из дома конфеты, чтобы откупиться, просто знай — дружбу можно купить за шоколад. Если тебя привязывали к дереву и избивали твои же подружки за то, что какой-то там Васька какой-то там Любки улыбнулся тебе на перемене… Что ж: забыть, запить, стереть, наплеваться…
Если через года ты встречаешь конченного торчка в образе бывшего одноклассника-садиста с протянутой рукой — дай ему яду. Его персональную зависимость. Знай: это пинок в его персональный ад.
Если ты однажды читаешь письмо в соцсетях: «Привет! Как дела?» от того, кто много лет назад заламывал тебе руки, то не отвечай, просто перевари мерзость снова. Или ответь: «Отлично!», чтобы встретиться и заломать суке руки.
Если ты все ещё пытаешься: забыть, стереть, запить, наплевать… Если ты всё ещё делаешь вид, будто это происходило не с тобой, значит, все они были правы — ты просто тряпка. И, если вдруг, ты случайно сталкиваешься в супермаркете с главным живым кошмаром в белом пальто и сапожках на высоченных шпильках, значит, пора действовать. Пора с этим кончать. Просто помни: у каждого свой персональный люкс в аду. Своя личная печка. Так или иначе, ты уже никогда не станешь той, кем была.
К концу школы в Соне накопилось столько злости, что в какой-то момент, она врезала одной из цеплявшихся к ней девчонок, разбив ей нос. После чего в абсолютном безумии стала молотить кулаками по её лицу, пока её не остановили учителя. После долгих бесед, запретов, наказаний и откупа папочки от пострадавшей, Соне были назначены обязательные еженедельные сеансы с психологом, чтобы выяснить причину внезапной агрессии и вернуть милую девочку на путь добра и любви.
- Почему ты сделала это? Что побудило тебя так отреагировать? - регулярные вопросы оставались без ответа. Соня либо молчала, либо говорила что-то вроде:
- У меня были месячные.
- Что ж, давай проанализируем это.
Давайте. После очередного сеанса, счёт которого Соня никогда не вспомнит, она вышла из кабинета, поднялась прямиком на крышу и закурила. Она давно думала об этом. Каждое утро, просыпаясь, она натягивала на лицо одеяло, закрывала глаза и представляла, как бы убить себя. Наглотаться таблеток и уснуть? Проще всего, но кто это заметит? Зайти в озеро на закате и нырнуть? Романтично, но раздувшееся от воды тело, подобно омерзительному пузырю, который готов лопнуть в любой момент... Вены? Соня не выносит кровь... И, что с ней не так?
Она внимательно следила за быстрым течением реки, исчезающей за поворотом. Бросив бычок в речку, Соня вдруг поняла - она такая же - плывущий по течению, потухший остаток наивреднейшего вещества.