Он полюбопытствовал на сей счёт, а Горец:
— Сказку на ночь прочитал.
И кто его знает, правда то, что он говорит или просто издевается? С ним всегда всё непонятно! Такой вполне может сказки девчонке в постели читать.
Андрей подозревал, что у него кто-то есть, что друг кого-то скрывает. Его мучил вопрос: «Почему?».
— Потому что ты и на нее замахнешься, плейбой, — был ответ.
Он обиделся и с обиды решил за ним последить.
ГЛАВА 6 СОНЯ
Однажды, решив смириться с безумием и, поверив, что принуждение – это лишь мера, ты становишься рыбкой в аквариуме. Тебя кормят по расписанию, чистят банку, пускают кислород. Всё по кругу: утром подъём, туалет, завтрак, приём лекарств. Днём - телевизор, карты и нарды. Полдник, опять телевизор. Обед, приём лекарств, тихий час. Ужин, приём лекарств. Снова телевизор и карты, в окружении самоубийц, царей, богов, убийц и маньяков со съехавшей крышей. Большая часть из них умна, расчётлива и всегда готова развести и подставить ближнего своего как-нибудь перед сном. Но даже к этому можно привыкнуть и через месяц в подобном аду начинает казаться, что подобный санаторий и есть реальный мир, здесь настоящее, а то, что за стенами – призрачный рай, вроде того, что показывают в рекламе батончика «Баунти». Он есть, но тебе он не по карману. И жизнь превращается в безупречно логичный повтор. Снова и снова.
Какое-то время, Соне было всё безразлично. Главное не забывать глотать таблетки и контролировать слюноотделение, потому как от нейролептиков частенько челюсть заклинивает и язык вываливается, отчего слюни постоянно текут и ты похожа на сенбернара в тридцатиградусную жару. Днём, конечно, можно их глотать, попросить «корректоров», но ночью гарантированный потоп, - каждое утро Соня просыпается в собственной слюне.
Это твоя привычка, твой персональный залог покоя, в конце концов – ты рыбка, плыви. Главное соблюдать правила и не попасть на интенсивную терапию. Все здесь через это прошли. Все знают, повторов не требуется. Просто вставай каждое утро и ходи по кругу. Именно – ходи. Потому как на лекарствах усидеть на месте не выйдет. И эту неусидчивость не пробуй преодолеть – невозможно. Просто шагай от стенки до стенки, ешь на ходу, хотя бы пытайся, и не возникай, а то дяди санитары могут "принять меры".
Никакие учреждения не исправляют, они запугивают. Это всё равно, что лупить кота за то, что тот надул лужу в ботинок. Кот боится, но хитрит и, так или иначе, делает своё дело. На зло. Мстит. Просто так. Каждый, выходящий на свободу исправленец, на самом деле выходит ещё более изворотливым сукиным сыном. Он переступает порог «аквариума», набирает в грудь воздуха и думает: «Вот теперь-то я оторвусь!». С такими соседями не стоит шутить, не стоит привлекать к себе внимание.
Просто молчи. Что бы ни было, не смотри никому в глаза. Лучше читай. Хотя от чтения под лекарствами мало толку. Смысл одного, двух предложений вроде бы ясен, а вот смысл целой страницы – нет. Пока добираешься до конца – забываешь начало. Так что просто уткнись в книгу, сделай вид, не поднимай глаз. И не забывай подтирать слюни.
Это твоё смирение, твой отказ от борьбы, твой выбор – жить в стенах. И эти стены повсюду: мягкие белые в палате, крашеные дешёвой краской в коридорах, шершавые в изоляторе, с дорогими обоями по последней моде – в кабинете главврача. И в этом кабинете есть маленький аквариум с золотой рыбкой. Каждый раз, когда ты сидишь на очередном приёме у доктора и отвечаешь на вопросы – не сводишь глаз с рыбки. Ты понимаешь – она это ты и, рано или поздно, несмотря на уход, её смоют в унитаз. И, когда осознание этого факта ударяет тебе в голову, ты отказываешься от смирения и снова обретаешь себя. Ты говоришь себе: «Какого чёрта? Я хочу «Баунти»!» и всё возвращается на свои места.
Рита Лисовская не умерла на крыше в день своего рождения. Она была в магазине, рядом с Соней, здесь и сейчас! Остальные пострадали, но только не она. После того случая, Соню снова заперли в психушке – на этот раз в исправительной психиатрической лечебнице для трудных подростков. В этом пансионате счастья, рае ничегонеделания Соня встретила своё семнадцатилетние и осталась там на пять лет. Все эти годы она представляла всяческие способы убийства Лисы. Обдумывая разнообразные изощрённые варианты, она пришла к выводу, что больше всего Рите бы подошло сгореть заживо.