Если ты задумала прикончить какую-нибудь тварь — убедись, что никто за тобой не наблюдает. И, если ты считаешь себя абсолютно равнодушной амебой — убедись, что никакие слезливые «почемучки» не станут действовать на нервы в дальнейшем. Если ты ещё не приняла решение — у тебя несколько минут. Ты столько раз представляла этот момент в мыслях, столько раз убивала во сне разными способами и тебя ничто не смущало. Теперь, есть возможность отпустить боль. Именно отпустить, так как возмездие ничего не исправляет. Просто это необходимо, чтобы снова начать жить. Дышать полной грудью. Запустить сердце.
Соня стояла и смотрела на своего мучителя из детства. Она словно приросла к месту, выключилась на кассе в магазине и некому было её включить. В ту минуту, она вдруг снова ощутила себя маленькой-маленькой букашкой перед этим ничтожеством и ей стало так противно, словно она выпила прокисшего молока.
Соня застыла в напряжении и ждала, что Лиса узнает её, скажет что-то вроде: «Долли, где мои конфеты, что ты не принесла пятнадцать лет назад?», или: «А помнишь, как весело мы зажигали в сквере за школой по вечерам, когда твои зубы так красиво разлетались по ветру в брызгах кроваво-сопливой "радости" и у нас получалось шедевральное мобильное кино?», но…
— Вы заберёте свои сигареты уже? — Бросила недовольно она, на секунду оторвавшись от телефона. Всё.
Соня очнулась от кошмара, взяла сигареты и вышла на улицу. Закурив, дрожащими руками, она глубоко вдохнула дым вместе с холодным вечерним воздухом. Выдохнув, она перестала дрожать. Через минуту, знакомая из прошлого прошла мимо неё, всё ещё продолжая трепаться по телефону.
Она прошла мимо и даже глазом не моргнула. Соня была незнакомкой, тенью, зачем помнить тень? Помнила ли она свое детство? Помнила ли она себя в детстве? Соня была уверена, для нее это были лишь безобидные игры с куклой.
И кукла Долли последовала за ней. Шаг за шагом. Она чувствовала, что-то произойдет. Она боялась самой себя, движений, шагов, стука своего сердца, злости… Она слышала своё дыхание, помнила каждый поворот, за которым скрывалась знакомая из детства, вспомнила её голос, который по-прежнему был узнаваем, а вот её лицо… Это было лицо удачно замаскированной твари. Монстр из детского кошмара. Маска, скрывающая грязь и черноту.
В этот вечер в Соне проснулось то самое страшное, что она впервые в себе открыла тогда на крыше заброшенного здания у школы. То самое страшное, из-за чего её закрыли на целую вечность в аду. И, Соня понимала, чтобы снова вернуть себя, ей необходима справедливость.
Стоял холодный февральский вечер. Было сыро и скользко. Люди, как ошалевшие, спешили после работы домой, набивались толпами в автобусы, сшибали друг друга с ног, каждый был занят своими мыслями — уставшая озлобленная толпа. Такая толпа озабочена личными проблемами. Такая толпа не обращает внимания ни на кого. Соня была невидимкой в такой толпе, тенью. Зачем замечать тень?
Она продолжала преследование. По дороге «подруга» детства встретила кого-то, поулыбалась пару минут, пошла дальше, потом остановилась возле киоска, купила журнал. Кто-то опять позвонил — она ответила, громко рассмеялась и повернула в сторону озера.
На замерзшем озере работал каток. Народ веселился, играла громкая музыка.… Туда был единственный спуск — крутая лестница, именно на эти ступени она и шагнула на своих шпильках.
Когда она это сделала, Соня быстро приблизилась. Люди мелькали белыми бликами, сливаясь с серым унынием вокруг, звуки растянулись в воздухе заторможенным эхом. Секунда и резкое движение. В эту секунду застыло всё: место, пространство, время, люди… Словно во сне, Соня толкнула её в спину:
— Лети, Долли!
Она чуть обернулась и кувырком покатилась по скользкой лестнице вниз, как кукла, а вовсе не человек. Руки и ноги болтались, изгибаясь в разные стороны, словно резиновые. Журнал отлетел в сторону, как и сумка. В голове у Сони зазвучала весёлая песенка, собственного сочинения: «Трам-там-там.… Трам-там-там… Мы летаем к небесам!». Что за чёрт?