Она запомнила, как глаза её мучительницы из прошлого застыли в отчаянном ужасе. В непонимании этого ужаса, в сопротивлении ему. Наверное, в этот момент перед ней пролетела вся её жизнь. Интересно, мелькнула ли там тень Сони?
Когда это произошло, Соня почувствовала невероятное облегчение и никакой жалости. Наблюдая за полётом с лестницы, она знала, что «кукла» заслужила это. Она улыбалась — это была улыбка победителя, — присоединилась к толпе и ждала, что это будет конец. Смерть. Кто-то вдруг подтвердил это. Девушка поскользнулась и упала. Всё.
Ублюдков в мире предостаточно. Одним меньше на этот раз.
Соня повернулась и спокойно вышла из толпы.
План был идеален — никто не обратил внимания на девушку, которая наблюдала смерть. Но, спеша раствориться в воздухе, она чувствовала на себе взгляд. Взгляд, который видел правду.
ГЛАВА 7 ЕВА
Настоящее время. После аварии.
У каждого своя камера пыток.
Всякий раз, когда просыпаешься и понимаешь, что в памяти не хватает чего-то важного и каждое новое утро ничего не меняется… Когда, пытаясь вспомнить хоть что-то, лишь чувствуешь дыру где-то внутри, которая с каждым днём разрастается, как опухоль и причиняет боль… Когда нужно жить, словно ничего не случилось и притворяться, что всё хорошо, что тебя ничего не тревожит… Ты понимаешь, что на самом деле всё изменилось и ничего уже не будет, как прежде — обмануть себя не получится. Другие пусть верят, но только не твоё сердце. Остаётся привыкнуть к новым дням, которые отныне напоминают дурной сон, ходить на работу, которую ненавидишь и натянуто улыбаться сочувствующим. Когда живёшь в постоянном ожидании непонятно чего — жизнь становится просто нелепой тянучкой. Лучше не просыпаться, лучше закрыть глаза.
Всякий раз, когда просыпаешь жизнь у экрана монитора, когда ты уже почти готова покончить с этим, но опять останавливаешься и продолжаешь гнить — плюй. Или жалуйся в сети таким же неудачникам, как ты сама. Чаще набивай буквы.
Когда по вечерам дёргается глаз, а по утрам голову разрывает на куски боль, знай — это результат твоей персональной осторожности. Нелепый страх перед однозначно оправданным риском. Твоя камера пыток.
Если у тебя появляется хоть малейший шанс выплыть, глотнуть воздуха — действуй. Это твоя персональная фея. Мысли гони прочь. Или раскладывай «Косынку» до скончания дней.
Ты помнишь, что делало тебя счастливой помимо любви?
Ева помнит.
Когда ты показываешь на экзамене по живописи свою лучшую работу, тебе говорят:
— Защищайся.
Эти толстые индюки, заплытые жиром, чей мозг булькает от напряжения в этом жиру, эти узколобые курицы, мыслящие стандартом, они спрашивают:
— Что изображено в вашей работе? Расскажите нам.
Что изображено? Этот смехотворный, дурацкий вопрос не имеет никакого смысла, этот вопрос вызывает лишь нервные смешки и отрыжку. Хочется кричать и Ева кричит. Орёт, что есть мочи, хоть и внутри себя:
— То, что вы видите!
Как объяснить индюку, что картину не рассказывают? Что его вопрос просто-напросто чушь собачья? Что в картине каждый видит что-то своё. Но, если бы даже, она постаралась и потратила время на объяснения, этот вопрос всё равно остался бы решающим заданием на экзамене. Не работа, нет! Кому нужна твоя размазня? Главным, решающим вопросом для получения диплома остаётся на веки вечные этот из ряда вон выходящий, доводящий нормальных вменяемых личностей до трясучки, режущий мозги вопрос: «Что здесь изображено?».
Они повторяют его. Снова и снова. И их круглые, заплытые жиром лица, начинают багроветь.
Ева смеётся, берёт свой холст и уходит, не обращая внимания на раздающиеся в зале вопросы. Она хлопает дверью, оставляя свой истинный шанс. И вот она уже здесь — в душном стеклянном офисе, раскладывает «Косынку», в перерывах балуется плюшками, слушает последние сплетни и считает минуты до конца рабочего дня, а по выходным рисует на улице, бегая от полиции, и спрашивает себя: «Это того стоило?».
Отныне всё изменилось. Ева исчезла где-то на мокрой дороге под колёсами грузовика. Отныне, она просто Пробел.