Приглашение на свидание. Вечер «шедевров» идиотического характера.
Странно, но Соне вдруг стало его жаль. Она порылась в сумке, нашла одну сигарету и закурила. Глубоко затянулась, закашляла. Во рту остался мерзкий привкус, и то ли от жалости, то ли от сигареты в эту минуту ей захотелось кофе.
Через некоторое время двое сидели в маленьком уютном кафе. Со стороны можно было подумать, что это первое свидание, после долгого общения в сети и вот, теперь, каждый разочарован увиденным и не знает, как сбежать подальше. Руки трясутся, выдавая страх и неуверенность.
Соня курила, бросая подозрительные взгляды на своего преследователя, её голову раздирало множество мучительных вопросов. Она не могла разгадать его, увидеть хотя бы оболочку этого человека. Странный какой-то…
— Странный ты какой-то. — Наконец говорит она, глотая горячий кофе.
— Как и ты.
Она усмехнулась.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Как и ты.
У него на всё был готов ответ. Соня нервно рассмеялась.
— А ты становишься предсказуемым.
— А ты меня потрясла.
— Если хочешь знать, ты меня тоже. И продолжаешь это делать.
— Я никогда такого не видел.
— А ты точно болен.
— Прости.
Несколько минут странной тишины, наполненной внутренними криками. Соня не знала, чего ждать от странного незнакомца в кафе, от свидетеля? Нужно было расставить все точки над «и». Вопрос:
— Так, значит, ты всё видел?
Ответ:
— Да.
— И что ты собираешься делать?
— Кофе пить.
— Ты это специально?
— Вроде того. Впервые вижу таких, как ты. Хочу услышать ответы.
— Я не буду говорить об этом. Это не твоё дело, псих.
— Тогда я выдам тебя. Такой расклад.
Это уже слишком. Так значит он — жалкий шантажист! Кофе в сторону.
— А не боишься, что я и тебя спущу с лестницы?
Его губы чуть дёрнулись в улыбке.
— Теперь ты становишься предсказуемой. Я не боюсь смерти.
— Да кто ты такой, чёрт возьми?! — она вскакивает с места в полной растерянности.
— Я — Егор, иногда друзья зовут меня Горец, так уж приклеилось, — спокойный чёткий ответ. И ещё просьба: Расскажи мне всё.
У Сони кончились слова, кончились спасительные фразы, она больше не могла защитить себя. Вот так попала.
Свидетель — это корявая татуировка на идеальной коже. От неё нужно избавляться. И, если она намертво впиталась, что ж , значит, придётся жить с уродской картинкой до скончания дней.
Соня посмотрела по сторонам и, под обзором слегка удивленных посторонних глаз посетителей кафе, покорно села и стала слушать его вопросы.
— Зачем ты это сделала?
— Она это заслужила.
— В смысле?
— В прямом.
— Она причинила тебе боль?
— Да.
— Теперь тебе легче?
— Не знаю.
— Наверное, у неё была семья…
— Перестань! К чему столько фантазии? Я не знаю, кто, что, где… Я знаю, что было, и этого достаточно для меня. Может быть, сейчас всё это не имеет смысла. Но однажды она оставила во мне большую дырку, которая не исчезает до сих пор. Подобные делают из нормальных людей монстров и заслуживают наказания от тех, кого порождают. Это как история про Франкенштейна. Я не оправдываю себя, но в подобном монстре, как я, гораздо больше человеческого, чем в той стерве, которую я отправила к чёрту.
— Нельзя уничтожить зло.
— Согласна, абсолютная победа — бред. Это огромный вкусный торт, от которого можно откусить лишь кусочек. Но иногда можно выиграть, как в казино. Игра как работа. Мелкая победа как плата за работу. Сладкий кусок торта.
— По-моему, ты не осознаешь того, что сделала.
— Ты кто? Психиатр?
— А ты?
— Нельзя отвечать вопросом на вопрос!
— Нельзя убивать людей.
— Я и не собиралась. Она сама упала, просто…
Запнувшись на полуслове, Соня всмотрелась в его глаза. Он видел всё. Глаза, полные отвратительной правды.