Ответ:
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Не говори так…
— Извини, по-другому не получается.
— Я не отпущу тебя.
— Это не имеет смысла.
Егор сжал её руку сильнее, лицо покрылось красными пятнами. Ещё чуть-чуть, и от руки останется лепёшка. Соня чувствовала боль — его боль, через свою руку.
— Мне больно. Отпусти.
И так было ясно — «не отпущу». Никогда Соня не видела его таким. Он знал, что ей больно, знал и осознанно это делал. Вот так он проявлял свои чувства, так выплескивал злость. Когда терпеть стало невозможно, она резко дёрнулась.
— Пусти! Ты сломаешь мне руку!
Вырвавшись, Соня встала и пулей выскочила из кафе. Через минуту он догнал её, разговор был не закончен.
— Зачем? Зачем ты всё разрушаешь?
Бесконечные и нелепые «зачем», бессмысленные «почему» и бредовые «если».
Он остановил и обнял её. Крепко прижав к себе, сжимая всё сильнее. «Не отпущу!» — лишь это во всех его движениях, и ещё одно:
— Я люблю тебя, — шептал он ей на ухо, покрывая поцелуями шею.
Слова больше не имели никакого смысла и ничего не решали. Они были одни, один на один, только он и она посреди кричащего города. Повсюду царила бесконечная тяжелая грусть и подавленность.
Соня легонько поглаживала его по голове, будто жалея ребёнка. Им больше нечего было сказать друг другу. И только всё сжималось внутри, и сердце разрывалось на куски. Остались лишь жесты, немые, но говорящие больше, чем слова. Оба слышали их. Это были звуки потери, непонимания, жалости, горечи — страшные пронзительные звуки, заглушающие всё вокруг. Нет ничего ужаснее этого.
Оба молчали, и он крепко сжимал её своими сильными руками. Отчаянные движения выдавали его — она чувствовала их беспомощность. Глаза были правдивы, Соня видела в них: страдание, боль, грусть, горе… Они не слушались его, он плакал. Соня чувствовала слёзы на своём плече. Впервые вот так она чувствовала, как мужчина плачет.
Она уткнулась носом в его плечо, потому что не могла видеть его глаза - они убивали её. Егор зарылся лицом в её волосы, как любил делать это раньше, он вдыхал их аромат, будто пытался запомнить этот запах навечно, но только теперь в этом Соня чувствовала его боль. Боль была повсюду, во всём, в каждом его движении, в каждом вдохе, поцелуе, слове… Соня ненавидела себя и ничего не могла изменить.
Закрыв глаза, она хотела убежать, спрятаться от всего этого бессилия. Как же ужасно осознавать то, что кому-то в жизни может быть плохо из-за тебя. Что ты можешь причинять боль, совершенно того не желая, что не можешь контролировать это, что от тебя ничего не зависит. Так выходит, и всё. Тупик. Отвратительно. Несправедливо. Больно.
Соня слышала хаотичный ритм его сердца. Тук-тук, тук-тук… Оно вырывалось из груди. И ей было невыносимо жаль.
— Мне жаль, — только и сказала она.
Тогда он резко отстранился и посмотрел на неё совершенно безумными глазами.
— Я же люблю тебя! — закричал он. — Неужели этого мало? Я люблю тебя! А он — нет.
Соня спокойно подошла ближе, провела пальчиками по мокрому трагичному лицу. Такому знакомому и такому печальному. Медленно, осторожно… Она хорошо знала каждую черточку, каждую ямочку. Это лицо такое родное, такое знакомое, как своё. Рука спустилась на грудь. Тук-тук, тук-тук… Сердце, которое любит, сердце, которое болит. Она слышала, как оно "кричит" и всё же… Она разбивает это сердце, убегает от этого лица, от этих глаз.
Соня заглянула в его глаза в последний раз и сказала:
- Я люблю его.
ГЛАВА 11 ЕВА
Настоящее время. После аварии.
— Поехали уже отсюда! — скучающе-умоляющим тоном просит Соня. — Ну, что ты хочешь здесь найти? Мы уже в пятый раз сюда приезжаем, а толку?
Ева стоит на обочине дороги, там, где потеряла себя. Трасса, как трасса — ничего особенного, таких миллионы: лес, повороты, грязь… Но только здесь осталась её память, здесь потерялось прошлое.