Две рюмки текилы, ещё две — её здоровье.
Никто не знакомит их. Бармен просто смотрит на неё, а она на него. Бармен улыбается, она тоже.
Ева решает утопить этот день в алкоголе, чтобы не думать и не вспоминать. Она пьёт и танцует много. Смеётся громко и теряет равновесие часто. Поглядывает в сторону бара осторожно. Сомнения выплывают за края и топят уверенность в себе, не оставляя никаких шансов, а решительность понижается до уровня пола - размазня.
Ещё пара двоек залпом. За размазню. «С днём рождения, Ева! — говорит она себе. — По-крайней мере, это так похоже на то, что ты пытаешься писать на холстах. Это так похоже на тебя. Пойди, задуй свечку».
Другая бы завела разговор с кокетливой улыбкой и он был бы у ее ног. Но после бурных плясок и опустошения бара, Ева сидела на мягком синем диване в абсолютной оторванности от окружающего, борясь с головной болью, сжимающей виски, и желала только уснуть дома в тёплой пости. Со стороны же она казалась задумчивой и трогательной, будто ждала спасения. Так и случилось.
— Выберем жертву, — сказала Соня, и они всмотрелись в мигающий радужным светом зал. — Вон он! — Ткнула она пальцем. — Тот жирный мужик!
«Особый клиент» был найден. Задача — развести его на деньги и благополучно кинуть. Ева поддерживала это с энтузиазмом ещё пару часов назад, когда алкоголь производил ядерные взрывы в её мозге, но, когда время пришло, она отрезвела и эта идея уже казалась ей полным абсурдом.
Честно сказать, она не была способна на всякие подобные штучки. Ей хотелось уединения и спокойствия, а Соне не сиделось на месте, она не выносила тишину. Она любила неожиданности, у неё всегда были какие-нибудь планы. Шокировать окружающих было её излюбленным занятием. Ева же никогда не стремилась выделяться и её излюбленным занятием было рисование. Но, так или иначе, выбора не было, не бросишь же подругу в такой ситуации. Поэтому, и не только, произошло то, что произошло.
Жирный мужик мелькал в бильярдном зале. Он играл, тяжело и важно раскачиваясь над столом, обходя его со всех сторон, забивал шары. Пил что-то, не прекращая курил. Соня потащила Еву в зал, где ещё час они наблюдали за игрой своей жертвы.
Мужчины играли на большие деньги, толпа вокруг хлопала и подбадривала игроков. Толстяку явно везло больше, чем его сопернику. К концу игры, у Сони уже сложился в голове подробный план. Как только всё было кончено, и толстяк в очередной раз выиграл, она решительно пошла в атаку. Аплодируя победителю, Соня приблизилась:
— Не могу не сказать, что вы просто молодец! — Соня заулыбалась во все тридцать два. — Мы заметили, как вы играете и знаете, вы нас удивили! Я сказала своей подруге, что лучше вас нет никого, что даже Ефимов * ( Николай Иванович Ефимов - лучший бильярдист СССР по «американке») с вами не идёт ни в какое сравнение! Правда? — Она повернулась к Еве за подтверждением.
— Да, точно, куда там Ефимову, — подтвердила та.
В узких глазах толстяка мелькала его слабость и он не мог себе в ней отказать. Подозрение, появившееся на мгновение вначале, теперь сменилось мерзко-сладкой улыбкой, от чего Ева почувствовала отвращение. Когда он улыбался, его глаза превращались в узкие чёрные щелки. Его соперник, слушая фальшивые похвалы Сони, был недоволен и фыркал от злости, прикуривая одну сигарету за другой.
По всей вероятности, толстяк и не слышал о Ефимове, но покраснел от удовольствия. Видимо, что-то подсказывало ему — этот Ефимов хорош. И он довольно улыбался.
— Что будете пить, дамы? — улыбка растянулась от уха до уха, чёрные щелки превратились в линии.
Дамы заказали напитки. Ева не знала, что будет дальше, Соня же наоборот, будто читала сценарий.
— Я тоже играю, — вдруг призналась она, размешивая свой коктейль трубочкой. — До вас мне, конечно, далеко, но…
Он тут же оживился:
— И хорошо играешь?
— Вполне, поэтому сразу вижу человека, умело расправляющегося с шарами. — Она выдержала необходимую паузу и вдруг обратилась к проигравшему: Простите, не могу удержаться и не предложить…, но что вы скажете, если я попробую отыграть ваши деньги?