Посчитаем опять.
Один богатырь домой пришёл,
Царевну мёртвой там нашёл.
Погоревал, остальных позвал.
Раз, два, три, четыре, пять…
Стали они ямку копать…
Шестой на гробик собирал,
Седьмой водку глотал…
Сколько богатырей у мёртвой царевны?
Сегодня выигрывает число двенадцать!
Крутись, рулетка…
— Проснись!
Ева открыла глаза, рывком отскочив от сидящего рядом человека. И тут же поняла — она дома! И рядом Андрей.
Она глотнула воздуха пересохшими губами, и отстранилась к стене, вытирая рукой холодную испарину со лба. Майка намокла от пота и прилипла к телу.
— Тише, — успокаивал он, обтирая её своей футболкой. — Всё в порядке. Это просто плохой сон.
Она послушно поддалась заботе, наблюдая за каждым его движением. Постепенно дыхание восстановилось, возвращая её в реальность. Родные стены дома создавали иллюзию безопасности, ту самую необходимую иллюзию, которая вписана в квадраты комнат и плоские стены, в мягкую мебель и горячую батарею, в кружку с чаем, в простое слово — «дом».
Андрей снял с неё мокрую майку, одёрнул одеяло и тут же отпрянул в сторону.
— Что это? — его глаза были полны ужаса.
Нога Евы была изуродована тремя рваными ранами. Она снова почувствовала ту боль и не поверила своим глазам.
— Это не просто плохой сон, — наконец, решилась сказать она.
Андрей сразу скрылся в темноте квартиры и через несколько минут вернулся с аптечкой.
— Что это значит?
Этот вопрос Ева задавала себе каждый день, с тех пор, как вернулась домой после аварии.
— Я не знаю.
— Зато я знаю, — серьёзно сказал он, превращая её в мумию. — Ты говоришь во сне. Много. И уже давно.
Ева вопросительно посмотрела на него. Андрей закончил возню с бинтами и мазями и присел рядом. Он был напуган.
— И много ты знаешь?
— Достаточно. Почему ты мне ничего не сказала?
— Это ничего бы не изменило.
— Почему?
— Я не хочу, чтобы ты считал меня сумасшедшей.
И вдруг ей стало невыносимо жаль его. Такой заботливый, нежный и взволнованный. Ранимый ребенок, который хочет казаться грозным серьезным дядькой. Ева обняла его и прижала к себе:
— Я рада, что ты рядом.
— Тебе страшно? — спросил он, уткнувшись носом в её плечо.
Этого вопроса она всегда избегала. Вернее, ответа на этот вопрос.
— Тебе страшно? — повторил он, подняв на неё серьезные глаза.
Эти глаза знали правду, но он требовал подтверждения своим догадкам.
Ева взяла стакан с водой и жадно его опустошила.
— Да.
— Расскажешь мне?
— Может быть… — Она улыбнулась.
— Я хочу помочь.
Ева провела рукой по его лицу. Такому родному и близкому. Он поцеловал её пальчики и замер в ожидании ответа.
— Мне снятся странные сны, — сказала она, осторожно прислушиваясь к своему сознанию.
— Почему странные?
Она боялась говорить всё, но, когда начинаешь, уже трудно притормозить.
— Я не могу объяснить. Эти страшные сны, они словно реальны.
— Почему ты шепчешь?
— Я боюсь, что «они» услышат меня…
— Кто? Даже я с трудом тебя слышу.
Ева прислушалась — тишина.
— Мои копии.
Андрей помолчал немного, обдумывая услышанное. Его лицо было спокойным и не выражало никаких эмоций.
— Ты видишь их во сне? Сны — это отражение нашего сознания. Это нормально, что они кажутся реальными, — успокаивал он. — А я есть в твоих снах?
— Не уверена. Я не вижу лиц, только образы. Они говорят со мной.
— Интересно…
— Но это не всё. Я стала многое замечать вокруг себя, то, что не видела раньше. И то, что я вижу ненормально.
— Например?
— Например, солнце…
— Что с ним не так?
— С ним всё отлично, но в том и дело. Всё слишком идеально.
— Тебе просто кажется. Всё хорошо, так?
— Да.
— Тогда что же плохо?