— Значит, он действительно Будда.
— Я вижу эту сторону, но есть другая.
— Мечта может быть опасной…
— Я не об этом. У каждого есть свои раны, но.. я всё-таки не об этом.
Соня знала, о чём она. И как ей не знать. Тьфу! Только и остаётся плеваться.
— И о чём же? — всё же спрашивает она.
— Я чувствую, что он прячет какое-то горе, понимаешь, тревога не просто так в его глазах.
— Может быть. У каждого есть прошлое. Мрачное или не очень. Давай пройдём здесь. Так короче…
И подруги свернули на мост.
— Ты его узнала раньше меня, — продолжила она. — Расскажи о нём. Что ты знаешь? Какой он?
Соня представила Андрея. Образ мгновенно всплыл перед глазами, и сердце бешено забилось в груди.
— Замечательный…, — сказала она, забывшись, но, услышав себя, тут же добавила, — …как друг…
— В смысле?
Вот он — момент триумфа! Соня берёт своё отвратительной ложью:
— Хороший человек, но кидается на каждую девку.
Она не знала, зачем лгала. Словно кто-то приказывал ей это говорить — обида и злость.
— Ты уверена? — спросила Ева. — Мне так не показалось. Когда я смотрю на него, я вижу — он не лжет. Может, он и был таким раньше… Ты уверена?
Её слова, каждое маленькое словечко и каждая фраза вылетали, как пули, одна за другой, и попадали в цель.
— У нас есть общий знакомый — его лучший друг. Он мне рассказывал об их гулянках. На твоём месте я бы не особо надеялась.
Соня уже не могла остановиться. «Как ты вообще можешь быть с ним? — думала она. — Он мой!». Соня взрывалась и со стороны это было видно, потому что Ева вдруг остановилась и удивленно уставилась на неё.
— Что с тобой? Ты сказала, что он замечательный, а сама будто ненавидишь его. Что он тебе сделал?
И тут из неё просто вылетело:
— Бросил меня! Как и всех остальных. Ты такая ранимая, он тебя сломает. Оставь его.
— Ты же говорила, что вы друзья.
— Были друзьями.
— И после всего, так его презирая, ты потащила меня в тот пафосный клуб, зная, что он там работает? Не понимаю…
— Нечего понимать! Делай, как знаешь. Я тебя предупредила, как подруга.
— Странно всё это. Я говорю тебе, что счастлива, а ты этому совсем не рада.
— Не хочу, чтобы тебе причинили боль…
— А что, если я хочу этой боли?
Соня внимательно вгляделась в лицо подруги — да, она хотела. Душа перевернулась и теперь висела вверх тормашками. Больше всего на свете Соне хотелось не видеть её в этот момент, ей хотелось не слышать её слов, хотелось, чтобы это был дурной сон, но это была реальность. Изящная стерва во всей красе.
Подруги стояли на середине моста. Ева подошла к краю и произнесла:
— Солнце садится.
И, вдруг Соню сковало непреодолимое желание столкнуть её с этого моста. Толкнуть одним простым движением, избавиться от соперницы, от подруги, как тогда, когда она толкнула Лису. Совершенное безумие, проклятие, ярость… Соня ненавидела подругу всеми клетками своего тела. Дьявольское удушье подкатило к горлу, и рука потянулась к спине Евы. Но в эту минуту она резко обернулась, и Соня снова пришла в себя, опустив руку.
Соперница и подруга стояла и смотрела на неё, ожидая чего-то. Слов, одобрения, улыбки, радости… Но ничего этого не было.
Не зная, что ещё сказать (от лжи было тошно, от злости паршиво), Соня коротко бросила в воздух:
— Мне пора, потом поговорим. Пока.
И быстро зашагала прочь.
Если любовь перерастает в страстное, требовательное желание обладать чьей-то жизнью и смыслом каждого нового дня становится некая война за игрушку, которая отказывается быть таковой… Значит, ненависть и месть кажутся обезболивающей таблеткой. Есть только зуд. Постоянный ноющий зуд где-то в груди. И от этого никуда не деться.
Её боль застряла где-то в горле и осталась там навсегда. Такая режущая, горячая, как раскалённый воздух июля, обжигающий кожу. Но, как бы ни было жарко в июле, Соня постоянно мёрзла. От самых косточек, до кончиков пальцев. В конце концов, она привыкнет, это станет частью её мёртвой души.