Проигравший — высокий очкарик, лицом похожий на спаниеля, приподнял свои лохматые брови и пару минут молчал, пытаясь переварить услышанное. Толстяк тоже завис. Все ждали ответа.
— А что, если ты проиграешь? — спросил наконец он.
— Вы ничего не потеряете, кроме того, что уже потеряли. — Тут же ответила Соня. — Если я выиграю, половина денег моя.
Очкарик улыбнулся. Похоже, этот каламбур его забавлял. По крайней мере, настроение у него улучшилось. Толстяк был удивлен, подобной наглости он никак не ожидал, но в то же время, его терзало любопытство.
— Что же тогда выиграю я? — поинтересовался он, позвякивая льдом в стакане с виски.
Соня повернулась к нему и совершенно спокойно, будто предлагала чай с плюшками, произнесла:
— Если проиграю, я — твоя.
Ева чуть не упала, игра становилась опасной. Она уже даже не особенно верила подруге, но та, напротив, себе доверяла на все сто процентов. Толстяк облизнул тонкие губы. Ещё бы! Соня была красивой девицей: длинные ноги, рыжие кудри, вызывающий взгляд. Сколько Ева её помнила, за ней всегда бегали мальчишки, парнишки и совсем взрослые дядьки. Всегда разная и необычная. Совершенный взрывной механизм.
— Что ж… — Усмехнулся он, подумав. — Сейчас вернусь.
Как только он удалился, Ева отвела подругу в сторону:
— Ты что творишь, спятила? Я отказываюсь в этом участвовать. Неужели ты думаешь, что он отдаст тебе деньги? Давай уйдём, пока не поздно.
— Уже поздно. План такой — ты ловишь такси, я выигрываю и сваливаем! Поняла?
— А если ничего не выйдет? Если ты проиграешь?
Но Соня только рассмеялась.
— Ты видела, как он играет? Этого просто не может быть.
— Но он опустошил этого очкастого…
— Ты видела, как очкастый играет? Ещё хуже.
— Ты хоть представляешь, что будет после твоей, унизительной для него, победы?
— Абсолютно!
Еве нечего было возразить, она знала, что подругу не остановить. Если она задумала битву, значит, быть битве и ничего с этим не поделаешь. Дальше всё развивалось быстро, словно бешеный экспресс нёс их прямиком в ад.
Переговорив с кем-то в стороне, толстяк вернулся и в знак согласия, швырнул на стол деньги.
— Пересчитаешь? — спросил он и развел руками в воздухе.
— Главное — доверие! — хихикнула Сонька, но очкарик был иного мнения и деньги пересчитал. Потом собрал их в сумку и передал её какому-то типу. Ему был любопытен весь этот спектакль. Толстяк же особо не напрягался, на что способна пьяная девица, которая даже на ногах не стоит?
Ева никогда не видела, как она играет. Соня заколола длинные волосы, взяла в руки кий… И только слышны были удары. Цок-цок… Как каблуки по асфальту. Туда-сюда. Сначала она специально проиграла две партии, но потом отыграла их и выиграла контрольную. При этом, Соня играла простыми ударами, не демонстрируя свои умения, продолжая прикидываться новичком. И не было алкогольного дурмана, шары будто слушались её и по приказу попадали в дырки. Плавный поворот бедра, выгнутая спина, азарт в глазах… Удар — бац! — и снова попадание. По сравнению с ней толстяк был неуклюжим животным. Он тяжёло дышал над столом, но сохранял холодное спокойствие. И лишь ненормальный бордовый оттенок его лица выдавал агрессию. Соня была довольна, выиграв без труда, она наигранно удивилась:
— Ну, надо же, сегодня мне везёт!
Он кипел от злости, глаза горели огнём. И дело было не в деньгах, не в жадности, а в простом принципе. Ева вдруг представила себе жуткую картину, словно из дешёвого боевика: он достает автомат Калашникова и расстреливает их с дикими воплями, разнося на куски весь этот бильярдный зал. А на заднем фоне его гориллы помогают ему в этой войнушке. Но его окружала толпа и рядом стоял очкастый, который теперь был приятно шокирован и искренне поздравлял Соню, отсчитывая ей обещанную сумму. Наблюдая за этим, лицо толстяка стало напоминать злобную маску, которая означала, что так просто никто, кроме очкастого отсюда не уйдет.
И тут Еву начало выворачивать наизнанку. Всю игру она только и делала, что пила от напряжения. Руки тряслись, голова кружилась. Волна выпитого подкатила к горлу и подруга потащила её в туалет. Через несколько минут она оставила Еву там.