Соня честная притворщица. Она улыбается откровенно, смеётся, но внутри распадается на куски. На маленькие острые щепки. Она холодная, а когда-то была другой. В её глазах— только ненависть и обида, на ногах – синяки, а на руках – кровь, потому что сегодня она поддалась бешенству и била кулаками саму себя, а потом стену до тех пор, пока не сломала палец.
Она уверяет себя, что это проходящее, это лишь момент, лишь вспышка… Просто очередной всплеск невезения. Просто надо забыть, вычеркнуть этот кусок жизни. У неё не получится.
И в момент осознания того, что ей уже никогда не вернуть любовь, она стирает все свои мечты, яркие, сливочные мечты с привкусом шоколада. Такие ранимые, такие наивные. Она стирает их вместе с собой, с ним, улыбками, поцелуями, картинками будущего под солнцем… Соня стирает всё. Однажды в дождливый день пустого июля. Ничего не остаётся. И это самое страшное.
В этот самый момент, она обещает себе не плакать больше, но слёзы упрямо стекают по лицу. Соня исчезает, Андрей давно исчез. Надо забыть — не получается.
А может, не было его, не было её, может, не было ванильного прошлого. Не было автобуса, пыльного бара, не было его улыбки и раздевающих её глаз. Не было громкого смеха и горячих поцелуев. Не было долгих ночных разговоров, объятий на море и сопливых признаний. И её рука не была в его руке, и пальцы не сплетались. Может, не было шансов на будущее под солнцем. Может, не было этой горячей зимы. Может, Соня придумала всё…
— Почему ты мне не сказал?
Соня стояла возле дома Андрея, она приходила уже четвертый день подряд и ждала его. Было холодно, но её колотило не от этого.
— Ты давно здесь? — Андрея не удивило её появление, во всяком случае, ей так показалось.
Он подошёл ближе.
— Да ты вся дрожишь… — И он начал растирать её раненые руки. – Что с руками?
Соня вырвалась и снова повторила, как пощечину:
— Почему ты мне не сказал?
Теперь он удивился и застыл в каком-то недоумении. Закурил.
— Не сказал что?
— Чёрт возьми, вы что, сговорились? Почему ты мне не сказал, что трахаешься с моей подружкой?
По его лицу скользнула грустная улыбка, только что прикуренная сигарета полетела в лужу.
— Я сделаю вид, будто не слышал этого вопроса, а ты сделай вид, что не спрашивала. И мы забудем об этом. Как план?
— Да пошёл ты со своим планом… — с ненавистью выдавила Соня сквозь зубы. — Как же я?
— Я думал, что наше с тобой приключение давно закончилось. Разве мы не договорились?
— Плевала я на договоренности! Думаешь, будешь счастливым за чужой счет? Так не бывает.
— Думаешь, если я буду несчастлив, то тебе будет хорошо?
Соня хотела порвать его на куски, переубедить, заставить играть по её правилам… Но он просто стоял, облокотившись о шершавую стену и задавал этот паршивый вопрос.
— Лола… — вдруг слышит она и её передергивает.
— Не называй меня так! — Лолы давно не было. Не было той весёлой девчонки, как и того приключения. Была лишь Соня — девчонка, которую он никогда не знал. — Ну, почему? Почему из всех девок в этом городе ты выбрал именно её?
Он опустил глаза и снова прикурил сигарету.
— Так случилось. Прости.
Соня требовала ответов и получала их, как плевки и ничего не менялось. Становилось лишь хуже.
— А, если я всё расскажу ей? Расскажу ей о нас? — и она вцепилась пальцами в рукав его куртки.
— Почему ты думаешь, что я не сделал этого за тебя?
Она замолчала, отвернулась к стене — слёзы вырвались наружу и предательски обнажили её боль.
— Соня, — она снова слышит этот просяще-извинительный голос, чувствует его руку у себя на плече, — я потерял друга, но ты… если откажешься от всего этого, ты ещё можешь не потерять подругу.
Она резко обернулась, одёргиваясь от его руки. Вытерла слёзы кулаком, размазывая остатки туши по лицу и произнесла тихо, спокойно, холодно:
— Я уже всё потеряла.
— Брось, не уничтожай всё…
Соня сделала пару шагов, и вдруг обернулась:
— Думаешь, ты вот так просто ворвался в мою жизнь, и также просто уйдёшь из неё?