Но, когда она вернулась, их мир рухнул.
Толстые слои пыли в квартире говорили о том, что здесь давно никого не было. С тех пор, как уехала Ева. Тем не менее, в этот день он вернулся.
Сначала Ева обрадовалась, но через мгновение по его лицу, поняла, что всё кончено. Он коротко бросил в воздух своё сухое: «Привет, как твоя выставка?», что-то приготовил, они поели и легли спать. Вроде бы всё было нормально, вроде бы… Но это давящее тяжёлое спокойствие не было нормальным.
Не было скандалов, не было даже слёз. Он ушёл на рассвете, когда она спала. Он так думал, но Ева слышала, она знала, что он уходит.
Ева не остановила его, она просто спала. «Да, притворимся, что этот год был сном, притворимся… Что нам стоит? В конце концов, если человек уходит — пусть уходит, это его осознанное решение, значит, он не любит меня. Не в моих принципах терпеть равнодушие».
Ева плотнее сжимает веки и там, в темноте, где-то в глубине себя она всё же видит, как он уходит. Пытаясь не шуметь, аккуратно натягивает джинсы. И вот, что-то со звоном падает на пол. Он замирает на месте. Ева чувствует, как он взглядом прожигает ей спину — не проснулась ли? Он понимает, что проснулась, оба всё понимают, но никто не произносит ни слова. Ева хочет услышать: «Прости, этот год был просто сном и пора нам проснуться….» Но нет, Андрей не издаёт больше ни звука. Он стоит несколько минут в полнейшей тишине, но, так и не решаясь произнести хотя бы слово «прости», тихонько уходит.
А, зачем, собственно, Еве нужно было это слово? Она не знала. Когда вот так, тайком мужчина покидает твою постель, хотелось бы услышать хотя бы это дурацкое слово. Хотелось бы… Просто так. Чтобы ответить: «Мне оно не нужно, твоё жалкое прости!» И точка. Такова женская душа.
Ева ещё долго сидела и смотрела на ту дверь, за которой он исчез. Ей безумно хотелось побежать за ним, догнать, остановить… Но она не бежала. Зачем? Будто в призрачном свете она видела его лицо, лицо того, кого она любит, такое близкое и такое далёкое… Ева видела его вот так, призрачно, туманно, а может и себя тоже. Она потеряла счёт времени, сколько прошло? Пятнадцать минут? Двадцать? Час? Ева сидела, уставившись в одну точку, потерянная.
Когда-то он сказал:
— Я никогда не любил прежде.
Так вот, никогда — это страшное слово. Страшнее только — люблю.
Раз, два, таблеточка пошла.... Три, четыре, ещё одну запили.
Как только Ева осталась одна, Соня явилась, чтобы присматривать за сумасшедшей.
Ева пыталась вспомнить, что происходило в последние дни, но в голове не было ни кусочка об этом. Присутствие Сони вовсе не радовало её. Подруги общались, как раньше, но всё же, после произошедшего, Ева насторожилась и смотрела на неё как бы со стороны. Она не верила ей.
Иногда Ева не узнавала Соню, будто рядом был совершенно чужой человек. Настроение её могло меняться стремительно быстро. Из крайности в крайность. И тогда Соня становилась совершенно другой. То весёлая девчонка, то любезная подруга, то злая, нервная стерва… Ева не знала, какая из всех этих масок настоящее лицо Сони.
Но больше всего её заботило недавнее прошлое, которое никак не вспоминалось. Она по-прежнему старалась, и, чем больше она пыталась, тем больше странностей творилось вокруг.
Ева почти привыкла к голосам в своей голове, но того, что происходило перед её глазами — она продолжала бояться. Как только Андрей исчез, вся их совместная жизнь невероятным образом стиралась, как плохой сценарий из ворда. Из рамки на прикроватном столике исчезла фотография, которая была ей очень дорога. Рамка осталась, но фотография была другой. На фотографии, улыбаясь, вместо Евы и Андрея, были Ева и Соня — две подружки. Тогда, Ева подумала, что ей просто показалось, что она забыла, как поменяла фото. Но потом, она не смогла обнаружить на своих обычных местах музыкальные диски и прочие вещи, что принадлежали Андрею. Одежда из шкафа, зубная щётка в ванной, его книги, фильмы, что нравились им обоим — всё исчезало. Тогда Ева полезла в альбомы, где были остальные фотографии, но на местах для них остались лишь пустые квадраты. Фотографии испарились, как дым, будто и не было их вообще. Будто и не было Андрея, их жизни.