Почему-то она чувствовала, что всё это происходит из-за Сони. Хотя, временами, она уже верила, что просто сошла с ума. Именно в этом Соня убеждала её, пыталась убедить. Мягко, ненавязчиво, спокойно, по-дружески. Соня постоянно была рядом, даже переехала к подруге, объясняя это тем, что ей нужна поддержка и помощь в сложившейся ситуации.
Что это значит — "в сложившейся ситуации?". Любимый ушёл, память стёрлась, подружка сошла с ума. Необходим тщательный присмотр за сумасшедшим телом. Если дальше будет хуже, необходимо быстро упаковать тело в смирительную рубашку и отправить в клетку жевать овсяную кашу с таблетками. Такова инструкция, таковы правила. И Соня — надзиратель в собственном доме Евы, а вовсе не друг.
Спустя некоторое время, в том месте, где пропала комната, Ева стала замечать какие-то пятна. Обои темнели и желтели, но подружка по-прежнему заявляла, что ничего этого нет. А потом и вовсе передвинула туда шкаф, сказала, что он там лучше смотрится. Естественно, как только она отлучилась из дома, Ева рванула долбить к чертям эту стену. Она отодвинула шкаф, присмотрелась — стена сплошь была покрыта мерзкими чёрно-жёлтыми пятнами, обои кое-где отклеились и порвались. Ещё недавно здесь была дверь, Ева была уверена в этом, а теперь… Она медленно провела ладонью по поверхности, пытаясь нащупать хоть что-то. Снова и снова. Но ничего не прощупывалось — стена, как стена, только почему-то тёплая, как раскалённая грелка.
Вооружившись пульверизатором и ножницами, Ева начала отскребать обои, брызгая на них водой, поддевая бумагу острым кончиком ножниц, и разрывая её на куски. Попадая на стену, вода шипела и пузырилась, обои отрывались частями. Пришлось попотеть, но через минут сорок она всё-таки отклеила пару полотен и то, что открылось глазам поразило её. Нет, двери там по-прежнему не было, была абсолютно белая гладкая стена, но вот очертания от двери остались в виде чёрных горелых трещин. Словно нарисованные углём, они скрипели и осыпались пеплом на пол. Ева дотронулась до трещины и обожгла палец, потом до стены — оттуда прорывалось тепло. Что там? Ад?
Ева не собиралась сдаваться. Отложив ножницы и пульверизатор, она притащила кувалду и начала ломать стену. Размах и — бац! — превращаясь в мелкие камни, от стены отлетает кусок кирпича. Бац! И пульс учащается, подскакивая, ударяясь в макушку. Бац! И слёзы выступают на глазах, испарина на лбу. Ещё удар и пепел касается кожи, жжёт… Ещё размах и сердце стучит в том же ритме.
Конечно, Ева не разбила стену. Она прекрасно понимала, что с первого раза ей это не удастся. Поэтому, убрала мусор, задвинула обратно шкаф и протёрла пол, чтобы всё оставалось, как было, чтобы Соня не заметила изменений.
В следующий раз Еве удалось выдолбить ещё несколько кирпичей, но та сторона так и не появилась. Она снова повторила фокус со шкафом, и Соня опять ничего не заметила.
Когда в третий раз Ева размахнулась топором по стене, то, наконец, увидела это. Перед ней открылась небольшая дыра, такая, что можно было протянуть руку. И было горячо, словно протягивать руку в раскалённую духовку.
Ева наклонилась и осторожно заглянула в дыру и тут же отпрянула в сторону. Нет, там не было комнаты, там было нечто, чего лучше просто не знать и не видеть — прямо перед глазами виднелся странный тёмный коридор, с множеством дверей, ведущий в неизвестном направлении. Это невероятное пространство выглядело так, будто совсем недавно горело. Огня не было, а жар остался. С потолка, словно снег сыпался пепел. Разглядеть конечную точку, Еве не удалось, зато удалось почувствовать сильную боль в сердце. Она начала задыхаться, будто поперхнулась едой и рванула к окну. Подышав немного, она почувствовала, что боль отступила и решила больше не разбивать эту проклятую стену. Она затолкала каменный обломок обратно в дыру, подмела пол и задвинула шкаф. После чего, приняла пару таблеток, оделась и выскочила на улицу.
Что это значит?
Если ты видишь чёрный горелый коридор там, где его быть не должно, значит, пора в аптеку. Выбери что-нибудь посильнее или ослепни - конфет от сумасшествия не существует.
Ева провалилась в пустой сон прямо на скамейке в парке. Она проснулась от холода — ноги и руки замёрзли, в остальном всё было, как обычно, чёрные коридоры больше не появлялись перед глазами.
Она вернулась, когда уже было совсем темно. Осторожно вошла в квартиру. Отныне она всегда заходила осторожно, приглядываясь к новым изменениям. На этот раз всё осталось по-прежнему.