— Я за деньгами, — сказала Соня. — Как выйдешь, иди к бару, тебя мой друг выведет на улицу. Поняла?
— Он тебя с деньгами не отпустит, — промычала Ева, умываясь ледяной водой.
— Посмотрим. — На минуту, она застыла взглядом на подруге, улыбнулась, после чего скрылась за дверью.
Ева посмотрела на себя в зеркало. «Да, очаровательная мордашка», — язвительно пронеслось в голове. Больше ничего дельного в голове не проносилось. Она слишком устала и с трудом передвигала ноги. Нужно было ещё вспомнить, где бар? Бармен-спаситель… Потрясающий взгляд сквозь толпу.
Как только Ева вышла, толстяк заметил её и стал кричать из толпы, разъяренно размахивая руками:
— Ты мне ещё кое-что должна, сучка!
Вероятно Соня скрылась вместе с деньгами. Очкастого тоже не было видно. Осталась только она. Ну, вот, конец близок и Ева даже не сопротивляется. Покорна, как рабыня, чёрт возьми.
Толстяк грозно надвигался. За его плечами возвышалась парочка сопровождающих его громил. И только Ева подумала, что жизнь её кончена, как в зале появилась орущая дамочка и накинулась на толстяка с кулаками.
— Я так и знала! — кричала она. — С кем? С этой девкой? Ненавижу тебя, ненавижу! Убью лучше козла!
Всё происходило так быстро, что Ева ничего не успевала понять. К тому же голова ужасно болела, а в животе предательски булькало. Толпа суетилась. Ева замерла и смотрела на всё это: на толстяка, успокаивающего нервную даму в слезах выкрикивающую ругательства, на освещённый зал и танцующих людей, на охранников, разнимающих дерущуюся парочку… Она обо всём забыла. Будто это происходило не с ней, будто это не могло происходить с ней. Она стояла совершенно разбитая и не могла сдвинуться с места. «Уходи! Двигай, быстрее!» — приказывала она себе, но лишь споткнулась в толпе, падая на кого-то…
Словно во сне, чьи-то тёплые руки поймали её и потянули за собой, подальше от всего этого кошмара.
Это были его руки. Те самые руки того самого бармена, тянущие Еву сквозь тёмные коридоры. Его великолепный силуэт, покинувший бар, чтобы спасти её.
Они спрятались на кухне.
— Что произошло? — спрашивала Ева, ещё не до конца понимая, что происходит сейчас.
Он налил ей горячего кофе и накинул на плечи куртку, потому что её знобило.
— Это его жена, — спокойно отвечал он. — Она появилась очень вовремя. Никому не нравится быть лохом, особенно хозяину клуба.
— Значит, ты меня спас.
— Можно и так сказать. Всё могло плохо кончиться.
— Я знаю, — горячая кружка грела руки.
— А подругу я отправил домой. Ждать у входа — не лучший вариант спасения. Так можно дождаться только неприятностей.
— Ты прав. Я тоже хочу домой. Ужасно устала.
— Такси ждёт. И, кстати, — с днём рождения.
В его руках появился брелок этого заведения — черный ангелок на красных каблуках. Очень мило.
— Это всё, что я смог найти, — сказал он, покраснев немного.
Ева улыбнулась.
— Спасибо, — в этот момент она, наконец всерьёз его заметила. — Мне нравится. Меня зовут…
— Ева, — опередил он.
— А ты?
— Андрей. — И стеснительно запинаясь добавил: Я на салфетке написал телефон… Если захочешь…
— Захочу, — мгновенно ответила она.
ГЛАВА 2 АНДРЕЙ
Год до знакомства с Евой.
Где-то за зданием дешёвой забегаловки, название которой никогда не запомнишь, облокотившись о кованый забор, курит один бармен. К своим тридцати годам Андрей Савин дожил лишь до этого разочарования. У него скучная «днисурковая» жизнь, долги, меняющиеся девчонки и ни одного друга. Ему неинтересна его работа, как и забегаловка, от которой, как и от еды, приготовленной там, невыносимо тошнит. Вынужденная отрыжка и только. И, тем не менее, от общей атмосферы не спрячешься.
Перед ним разворачивается обычная сцена — трое подвыпивших панков выходят из бара и решают повеселиться. Под руку попадается уборщик Горец. На самом деле у него есть нормальное имя — Егор Аксёнов, но этого никто не хотел знать. Прозвище ему подходило, типаж неудачника тоже, ведь он одевался как хиппи, не брился, отращивал волосы и вообще Андрей сомневался мылся ли он. Горец вечно слонялся один, как отшельник, в перерывах читал во дворе и все его сторонились. Самый отличный вариант для издёвок. Не в том месте, не в то время, но он попал и парни пошли в наступление.