— Ты просил вернуть деньги, я их вернул. Глупо тянуть больше из тех, кто отдает последнее.
— Ты прав, но любовь толкает на подвиги, разве не так? — и он засмеялся. — Красивая девочка. Впрочем, если ты не согласен, то она может отработать долг за тебя.
Андрей не знал, как описать то, что чувствовал. Мерзость? Да. Своё ничтожество? Да. Унижение? Да. Грязь по самые уши и невозможность из неё вылезти.
После долгого погружения в себя, он смог наконец, произнести:
— Чего ты хочешь?
Он хотел подвигов по продажам. Подвиги по продажам были просты — толкать наркотики публике и пополнять карман работодателя. Срок данной, бесплатной грязной работёнки не оговаривался. По сути, Андрей стал персональным рабом. Захоти Толстяк повесить на него что-нибудь погрязнее — Андрей бы не смог отказать и в этом. Собственно говоря, вывозить за пределы города в мешках «мусор» было его обычным занятием. Частенько приходилось отмывать кровь с ковра. Но это всё мелкие поручения. То, что творилось не на его глазах, было гораздо более страшным делом. И Андрей радовался тому, что не участвует в этом, насколько вообще было возможно радоваться в такой ситуации.
Множество миллионов-триллионов раз он обдумывал план побега. Каждый раз, отмывая ковер или закапывая очередной мешок в лесу, каждый раз, блуждая по клубам с переполненными наркотой карманами. Каждая ночь была огромным риском. В любой момент его могли взять с поличным и надолго посадить в клетку. Толстяк бы особо не переживал, да и сам он, мог бы избавиться от Андрея таким образом. Андрей ненавидел себя. Он ненавидел каждую подобную ночь.
Со стороны же, жизнь его казалась обычной. Он нашёл работу в небольшой строительной компании, стал реализовывать разные проекты. Чертил себе…
Иногда ему казалось, что вся его жизнь была расчерчена заранее, только раньше он этого чертежа не видел. Если бы у него был такой чертеж, как карта, уже законченная, по которой он мог бы найти верную дорогу и не застревать в тупиках, всё было бы хорошо. Но тогда, возможно, он бы не встретил Еву.
Рядом с ней Андрею хотелось жить по-настоящему. В ней было столько энергии, радости, красоты. Она удивляла его каждый день, заставляла смеяться. Необычный человек, а может, она и не человек? Для него точно.
Если бы он мог, то подарил бы ей целый мир. Он не раз говорил ей об этом, а она смеялась. Отвечала: «Ну, зачем мне целый мир? Мне хватит места на твоём диване». А Андрей всё равно продолжал жить для неё. Он чувствовал, что нужен ей, как она нужна ему и эта взаимная необходимость друг в друге ещё сильнее толкала его на подвиги. Андрей ни секунды не сомневался, если бы ему после смерти подарили вторую жизнь, он бы прожил её так же, потому что здесь была она. Она дышала этим воздухом, она смеялась и танцевала в этом мире, здесь она любила его.
Всегда нежная и улыбчивая, Ева не хотела упускать ни минуты их жизни. Она радовалась как ребёнок, в планах бродили грандиозные фантазии и мечты. Она не пропускала ни одного интересного события, везде успевала, мастерила какие-то штуки, устраивала выставки… Она хотела успеть всё. Маленькая хрупкая Ева жила, как хотелось её душе, и была счастлива. Глядя на неё, на этот энергичный, возбужденный какими-то сумасшедшими идеями блеск в глазах, Андрей сам полюбил жизнь. Да, когда он полюбил Еву, он полюбил жизнь и уже не мог представить себя другим, не мог понять, как это он раньше убивал столько времени на страдания и вечную грусть, когда вокруг — жизнь, и она может приносить счастье, когда рядом есть человек, который любит его.
Они познавали друг друга, каждый раз открывая что-то новое. Стремление познавать эту неизвестность создавало особенную жажду в их близости. Они учились, экспериментировали, проверяли свои уроки. Каждый раз Ева менялась, будто в ней жили тысячи разных женщин, и в тоже время это была она. Не было привычных надоевших движений и поцелуев, которые знаешь наперед, не было скованных объятий и лживых слов. Была искренняя близость. Две души, нашедшие друг друга, голые и счастливые. Андрею нравилось, как она сворачивалась калачиком и засыпала на его плече, прижавшись спиной к животу, нравилось, как она тихонько сопит и потягивается, нравилось наблюдать за тем, как она спит. Он долго смотрел на неё в полумраке, такую трогательную и беспомощную во сне. Он обнимал и запоминал её такой, постепенно погружаясь в темноту бессознательности. И, главное, он знал, что когда откроет глаза — она будет рядом.