Ловко! А у старой было чувство юмора.
— У тебя отлично заточенный аксессуар, ты справишься, я уверен.
— Не пойдет, ты должен быть в мешке. Или я зря сюда притащилась?! Чего звали, спрашивается?
— Отчего же, зря? А этот, уже готовый? А пицца?
Тишина кирпичом на плечи. Наконец, кашель:
— Ты это… Можешь по спине постучать, а? Сделай одолжение.
Андрей сделал. Двинул хорошенько.
— Спасибо тебе, выручил, а то бы вечность кашляла и моё приближение бы слышал каждый кретин. Ну, ладно, согласна, так и быть, кто-то должен быть в мешке, так пусть вот этот Зорро меня и проводит. Ничего такой, симпатяга, маска мне нравится. Ну, чего стоишь ещё, не доходит? Вали, а то передумаю.
Андрей открывает глаза, чувствуя, как на лицо падает земля — маскарадный живьём его закапывает. Всё было предопределено. Андрей подождал, пока соперник сделает паузу и рванул из ямы прямо на него. Оба упали и после некоторой возни на земле, Андрею в руки попадается лопата. Он вскакивает с места и с размаху бьёт человека в маске прямо в лицо. Бац! И незнакомец впечатывается в землю, нож летит куда-то в траву. Бац! И Андрей наносит лежащему удар за ударом, пока от него не остаётся кусок мяса. Бац! Бац! Бац! Он вдруг останавливается и медленно приходит в себя, тяжело дышит и видит — перед ним «отбивная», прямо на расстеленном пустом чёрном мешке и рядом хорошо упакованный сосед.
Андрей закопал последний мешок, выполнил поручение и понимал — он всё ещё не свободен. Он понимал, что никогда не будет свободен, для него всегда наготове новый мешок. И тогда он сделал то, что давно хотел сделать — поджёг чёртов клуб, поджарил Толстяка на его же сковородке.
Он отлично знал всё в этом заведении. Каждый угол, каждый вход, каждую комнату. И для него не составило проблем совершить свою мелкую пакость.
Он сделал это в ту же ночь. В здании никого не было, кроме Толстяка и его охраны. Андрей проник внутрь и, устроив диверсию с газом на кухне, быстро свалил.
Он поднялся на крышу дома напротив и наблюдал взрыв — яркий, красочный…
Стекла с дребезгом вылетели из окон. Люди стали разбегаться в разные стороны. Золотое пламя окрасило небо в красный цвет. Он смотрел на фейерверк, и для него не было вечеринки лучше.
Время. Тик-так, тик-так.
Послышались пожарные сирены, ночь окрасилась в красный.
Крики. Громкие крики, рождённые страхом. И пахло шашлыками.
Он с облегчением смотрел, как огонь уничтожает то, что давно пора было уничтожить. Андрей не желал Толстяку смерти, но и не жалел его.
Он закурил и дождавшись рассвета, оставил за собой лишь пепел. Он вернулся к Еве, чтобы быть счастливым и пообещал ей странную тревожную жизнь.
— Мне не нужно другой, — сказала она. — Пообещай, что мы никогда не расстанемся.
И Андрей пообещал, прекрасно понимая бессмысленность таких обещаний. Они оба понимали это. Но иногда эти обещания необходимы для того, чтобы уничтожить в сердце очередной страх перед очевидным. И мы обещаем, веря в лучшее, потому что действительно хотим только лучшего. Так они взялись за руки, чтобы никогда не отпускать друг друга. Так соединились, чтобы никогда не расставаться.
ГЛАВА 21 СОНЯ
Если ты вообразила себя гениальной актрисой — это не значит, что ты победишь. Но, если тебе приносит удовольствие сама игра, что ж, действуй. Просто помни: это ничего не изменит. Просто знай — ты уже проиграла.
Стоило Соне наткнуться на новость о пожаре знакомого ей клуба и, случайной смерти — она тут же собрала вещи. Ей больше некого было бояться, она могла продолжить свою игру.
Вернувшись, Соня начала наблюдать за жизнью своего любимого и бывшей подружки. Она научилась быть незаметной — Горец был хорошим примером для этого. Выяснив все необходимые детали, она стала платить нескольким девчонкам за то, чтобы они звонили бывшей подружке и спрашивали Андрея. Одна из этих девиц должна была постоянно околачиваться возле их дома, иногда подходить и заговаривать с «объектом». Соня следила за каждым его шагом и была в курсе мельчайших подробностей его жизни.
— Только звони не чаще раза в неделю, — требовала Соня от своих сотрудниц. — И говори что-нибудь пошло-сладкое.