Она писала свои сценарии и её героини успешно справлялись с ролью подставных любовниц. Кроме звонков также подстраивались неожиданные находки Евы всяческих женских вещей в квартире и столкновения с несуществующими любовницами. Это отлично работало, вызывало: ревность, паранойю, скандалы, бешенство, ругань, и превращало счастливую жизнь в настоящий ад. Вновь и вновь.
Их жизнь становилась невыносимой, и они даже не подозревали, почему. Наблюдая свой собственный «фильм», Соня чувствовала себя почти богом, но боль почему-то не отпускала. Что ещё нужно было сделать? Добиться желаемого.
Настало время сыграть самой, и она выбрала себе главную роль — роль Евы.
Как стать кем-то другим? Тем, кем ты не являешься? Перевоплотиться в другое тело? То самое тело, которое любит твой мужчина.
Невозможно? Для Сони не было ничего невозможного. Она была главной героиней в своём мирке и могла стать кем угодно, если пожелает, а Соня желала стать Евой.
Она перекрасила и выпрямила волосы, как у Евы, по-дружески.
Она знала, в какое время их квартира в её полном распоряжении. Залезть туда не составило труда — у неё имелся ключ — ещё с прошлых времён она позаботилась о том, чтобы сделать себе дубликат.
Оказавшись внутри, Соня осмотрелась с презрением — здесь ничего не изменилось, как и замок в двери. Та же мебель, те же фото расставлены по углам, те же запахи… Запахи любви, которые ненавистны.
Пройдясь по квартире, она направилась в спальню и открыла шкаф. Там у Евы — полный порядок. Всё аккуратно сложено по полочкам и свернуто в идеальных квадратах. На вешалках царит прямо-таки магазинная развеска. Ни пылинки, ни соринки, какое-то всё неживое. Туфельки стоят в ожидании хозяйских ног. Соня взяла эти туфли. На этот раз это будут её ноги.
Она выбрала любимое платье Евы. Старое, задвинутое подальше, она хорошо помнила это платье, именно оно ассоциировалось у неё с подругой. Новые вещи брать не имело смысла — она могла заметить.
Хорошенько поправив вещи и убрав за собою следы, Соня закрыла шкаф. Настало время примерки.
Она натянула на себя длинное платье из синего шёлка с коротким рукавом — единственное вечернее платье Евы. В этом платье Андрей впервые встретил Еву. Идеально.
В шкатулке на туалетном столике, она обнаружила нитку белого жемчуга и тут же обвернула ею шею — бусины красиво спускались на грудь и переливались на свету перламутром.
Лёгким движением пальца, Соня открыла маленький колпачок с пузырька и обрызгала себя духами Евы. Затем уложила волосы, и вот, она перед зеркалом в полной боевой готовности.
Зеркало демонстрирует ей совсем другую женщину. Эта незнакомка отныне не была Соней: чужое лицо, обиженные глаза, способные на всё руки… Улыбка, которую больше не узнать, блеск в глазах, как у собаки, готовой броситься в бой. И эта женщина не была Евой: волосы, словно парик, платье, словно на манекене, туфли отчаянно жмут, бусы душат шею, украденный запах… Запах любви.
Она была никем, её вообще не было. Лишь зеркальное отражение. Словно вестерн какой-то. Вот стоит Ева, напротив неё Соня. Никто не узнает друг друга. Каждая ненавидит незнакомку.
Напряжение нарастает, взгляд — глаза в глаза, движения — один к одному, рука тянется к револьверу… Секунды, как тяжёлые длинные часы и вот исход близок. Три, два, один, ноль… Бах! Одна из них умирает, которая?
Охота началась, твои «кошки-мышки» к ужину. Так или иначе, это твоя персональная шизофрения, твоя дурка.
Соня превращалась, её тело становилось другим и никакие вопросы не имели ни смысла, ни ответов. Твари необходима свежая кровь и она не может это контролировать. Когда теряешь контроль над собственным сознанием — уже не остановиться, не замедлить ход, не вернуться обратно. Процесс идет, и ничто не может помешать этому.
Все её страхи сбывались, все пороки лезли наружу. Яд, смертельный яд в жилах вместо крови, а в душе — чёрная, глубокая дыра без сердца. Она задыхается в этой черноте, умирает, оставляя лишь оболочку, а оболочка эта уже не похожа на человека.
Её тело — уже не тело женщины, руки — мощное оружие, когти — тонкие лезвия, способные одним ударом разорвать человеческую плоть в клочья. Её клыки могут в секунду перегрызть любое горло — острые, белые, им по вкусу тёплые тела, но не этим она живет. Сердца — вот что заводит её «моторчик». Горячие, живые… Когда она вонзает в каждое сердце клыки, медленно, смакуя, то чувствует, как они постепенно замолкают… Тук-тук.. Как тухнет в них жизнь. Тук.. Как их жизнь становится её жизнью. Глотая рваное тихое сердце, она всё ещё ощущает это тепло. Оно внутри, оно позволяет ей существовать, поддерживает жизнь, но когда сердце окончательно умирает, она снова голодна. Ей необходимо тепло, как воздух. Поэтому она убивает.