Соне оставалось лишь одно — забрать сердце Евы. Внутри подходящая дырка для него. Ведь это сердце любит тот, кто является смыслом её жизни, главным призом.
— Привет! Нам надо поговорить, это срочно…
Набирая номер подруги тонким указательным пальцем, Соня повторяла эти слова в воздух в квартире Евы. Она знала, что в данный момент, Ева только закончила свою нудную офисную работёнку — неудачница. А, ведь, неплохо рисовала когда-то. Должно быть подыхает со скуки, уничтожая в себе последнее, что осталось от таланта — стеклянные "клетки" не созданы для творческих натур. Соня считала, что у неё гораздо больше таланта без всяких рисовалок. По-крайней мере, она сама себе хозяйка и ей точно не скучно. И сейчас, перед тем, как выйти на сцену, нужно пригласить зрителя. Как только в трубку ответили, Соня ещё раз повторила:
— Привет! — Немного удивления в трубке и радости, которая ненавистна и Соня продолжает: Нам надо поговорить, это срочно.
После долгого перерыва было совершенно нормально, что, вернувшись, подруга хочет поболтать с подругой. Так и было. Ева согласилась на встречу.
— Ты ещё не дома?
— Буду через полчаса.
— Как подъедешь, подожди меня в машине, я сейчас направляюсь к тебе.— Говорит Соня. — Встретимся в машине! Ты поняла? Это важно.
И снова согласие в ответ. Покорная милая овечка.
Три, два, один, ноль… Бах! Прямое попадание. И лишь чужое тело спасает её от пули.
И Соня вышла на сцену, и в голове взорвались приветственные аплодисменты. «Давай! Давай! Задай жару! — кричали голоса внутри». Она улыбалась, она никогда ещё так не улыбалась. Она посмотрела на часы — скоро приедет главный зритель. Пора начинать.
Соня встала возле двери и уставилась на неё в ожидании. Она уже слышала, приближающиеся шаги на лестнице.
«Привет, — говорила она двери. — Открывайся, хозяйка уже дома!». Дверь искажалась в улыбке. Всё искажалось и превращалось в фальшивый мир Сони. Она словно распространяла заразу и ей было абсолютно плевать. Всё, что было вокруг — было её, и он тоже станет.
ГЛАВА 22 ЕВА
Настоящее время. После аварии.
В эту ночь Ева снова встречала рассвет — ей не спалось. За окном было дождливо и дождь, похоже сошёл с ума, так же, как и Ева, не прекращаясь ещё со вчерашнего дня. Она снова сидела на широком подоконнике и смотрела в открытое окно. Рядом так и лежало письмо Андрея. Ева не хотела это читать, она не хотела знать всё наверняка, ей было до чёртиков страшно. Что-то не так, она чувствовала это. Всё не так.
В комнате пахло сыростью. И было так пугающе тихо, что Ева даже задумалась, не кончилось ли её сумасшествие? Все голоса стихли в эту ночь, предоставляя ей возможность что-то услышать. Что-то, кроме шума дождя. Глаза Евы широко открыты, словно кто-то хочет, чтобы она увидела нечто важное в эту ночь. Что-то, кроме луж и пустой улицы.
И через какое-то время она увидела.
Он стоял в стороне от дома, повернувшись к дому спиной, словно отказываясь от всего происходящего, он стоял и разговаривал с какой-то девчонкой, и дождь им совсем не мешал. Всё повторялось: улица, разговор, девица… Только уже не та. Сердце Евы заколотилось, она приподнялась и прильнула к стеклу. Определенно, это был Андрей. Она узнала бы его спину среди тысячи других спин в любых потёмках. Но что он здесь делает? Ева подскочила с места, набросила куртку и рывком устремилась к выходу. Преодолев множество ступенек, она остановилась у выхода и прислушалась к голосам.
— Поцелуй меня, — просил знакомый женский голос, — как тогда в баре…
И Андрей целовал эту женщину, а она обнимала его, и Еве расхотелось выходить из дома, расхотелось кидаться ему на шею — она чувствовала себя полной дурой.