Начиналось всё приторно и однообразно, даже невинно. Обычные придирки, идиотский смех, не интересно было. Такое Андрей видел каждый день, никогда не вмешивался. Вытворял всякое, но никого не унижал, считал это самым низким из всех грязных дел. Если человек унижает других, значит, его достоинство ниже плинтуса, за неимением ничего — одна отрыжка. Вот они и отрыгивали, гиены.
Горец сидел себе мирно и читал какую-то увесистую книжку в перерыве, как обычно. Не реагировал. Он вообще мало на что реагировал и почти всегда молчал. Если он говорил, это означало что-нибудь серьёзное. И ситуацию, и то, что он говорил, в общем, он не тратил слов зря. Андрей это позже понял и стал к нему во многом прислушиваться. К редким гениальным фразам.
— Он такой кретин, потому что его мамаша — шлюха! — Орали гиены. — Шлюхин кретин! Шлюхин кретин!
Его одинокая мать часто захаживала в бар в поисках мужчины. Она ярко красилась и вульгарно одевалась, много пила, и этому можно было только посочувствовать. Гиены предпочитали другой вариант.
— Его мамаша шлюха, а отец свин, поэтому Горец — шлюхин кретин! — Теперь они орали, прыгая вокруг своей жертвы, как попугаи: Шлюхин кретин! Шлюхин кретин!
На трезвую голову они были просто идиотами, а пару рюмок водки превращали их в тупиц детсадовского возраста.
Поскольку жертва не реагировала, они стали кидать в неё пустые банки от пива и камни, но ничего не действовало - Горец был твёрд как скала. Андрей его даже зауважал в тот момент. Сидит себе, гордый и неприступный и всё ему побоку. И тут-то гиены совсем разозлились, ведь ничего в мире не раздражает так, как упрямое стойкое спокойствие.
Всё произошло быстро. Они подошли ближе, один из них его толкнул — Горец упал. Книжка вывалилась из рук и скатилась в грязь.
На это он просто встал, отряхнулся и пошёл за книгой. Андрей сидел в недоумении, и чего он им не врежет? Он один больше их троих, чего выпендривается? Гиены «ржали».
И вдруг, когда Горец подошёл к краю склона, по которому скатилась книга, второй из них подбежал и резко толкнул его ещё раз — жертва скрылась из виду. Гиены рванули вниз.
Андрей двинулся за ними и увидел, как Горец лежал в грязи без сознания, а панки потрошили содержимое его карманов. Недолго думая, он осторожно спустился к ним. В этот момент Горец пришёл в себя и пытался понять, что происходит.
Один из тройки, жуя жвачку и мерзко чавкая, вдруг заметил Андрея и поинтересовался:
— Тебе чего, Молот? Не лезь не в своё дело! Иди, куда шёл!
Это прозвище ему дали неспроста. Андрей бил сразу и наповал, всё равно, что удар молотком по голове. И они это знали. Настоящих друзей у него не было, он никого к себе не подпускал, держал на дистанции, никому не доверял и никогда не встревал в чужие разборки. Но тогда, наблюдая со стороны, как гиены развлекаются, он не собирался проходить мимо, он собирался влезть не в своё дело.
Андрей посмотрел на их добычу: немного денег, дешёвый мобильник, часы.
— Вещи верните, — спокойно попросил он.
Они замерли. Тот, что жевал, перестал чавкать.
— Не понял? — только и спросил он.
— Верните вещи, — также спокойно повторил Андрей. — Вот и всё.
Тот засмеялся.
— И почему мы должны это сделать?
— Потому что я вежливо попросил вас.
Улыбка исчезла с тупой рожи.
— Не понял? — опять спросил он.
И совершенно неожиданно для него, для других, для Егора и себя, Андрей скинул куртку, со всей дури размахнулся и врезал собеседнику по носу. Тот отлетел в сторону и упал в грязь. Добыча рассыпалась по земле, из носа непонятливого хлестала кровь.
— Теперь ты понял? — спросил Андрей и приготовился к худшему.
Дружки сразу свалили на безопасное расстояние, оставив товарища на растерзание Молоту. Сам он заматерился, но и не думал бежать.