Так прошёл ещё один день. Потом ещё.
Каждый день был повтором предыдущего. Андрей уже перестал различать происходящее. Жизнь двигалась в бешеном ритме, кому-то было хорошо от этого, кому-то плохо — без разницы, всё вертелось и жужжало, но для него нет. Солнце вставало и падало за горизонт, ничего не меняя. Андрей уже не знал, какой день, не знал, какое число, всё стерлось. Стало белым, как лист бумаги, пустым… Остановилось. Будто кто-то щёлкнул пальцем и… Бац! Всё застыло. По приказу, умыслу, судьбе — всё равно. Мир замер на мгновение, и это мгновение затянулось.
За окнами мёртвой квартиры зависли цветные картинки жизни. Только теперь, когда Андрей остановился и отделился от основного мира, эти картинки стали напоминать пятна, небрежно размазанные по стеклу окон. Словно он надел грязные очки, и смотрел на мир сквозь мутные серые стекляшки. Муть. Везде муть, и в голове теперь тоже.
Хорошо это или плохо? Когда мир продолжает жить, а ты притормозил? Когда миру плевать, мир не будет тебя ждать, не будет тормозить, миру тебя не жалко. Когда никто не слышит, хотя ты кричишь изо всех сил? Когда в голове муть. И никто больше не заходит в застывшее место. Может, этого места и нет? Может, его самого нет? Может, это место выбилось из общего ритма и попало в какую-то щель, между двумя мирами? И он застрял здесь? Шёл, шёл, и вдруг… Бац! Нога попала в щель и он уже не может выбраться. Остановился. И всё вокруг превратилось в размазанные пятна.
С каждым новым днем Андрей всё больше уставал бороться. Он пытался двигаться, стремился к «своему» миру, в «нужную» привычную сторону дёргал ногу. Выбраться возможно только, если Ева вернётся. Если нет, придётся двигаться в «чужую» сторону. И тогда, он был уверен, нога запросто выскользнет из щели.
Но Ева не возвращалась.
Андрей перестал бриться и зарос, как Робинзон Крузо на своем острове. Он просыпался, ел, что попадалось под руку, умывался, обзванивал всех, бегал в полицию, рылся в её вещах, потом одевался и часами бродил по улицам.
Вновь обходил всех знакомых и просто людей, которые хоть немного знали её. По пути покупал какой-нибудь хот-дог.
Ещё день, и ещё… Солнце встаёт и падает. Вокруг проносятся размазанные пятна. Начало, гонка и конец. Вот, размазанная женщина проходит мимо, оставляя от себя яркие полоски цвета в воздухе; вот размазанный мужик улыбается размазанной девчонке, и их движения раскрашивают мир, превращая его в размазню. Мажут и мажут! И отовсюду доносятся лишь глухие обрывки фраз, которые Андрей не мог расслышать. Их уносил стремительный поток ветра настоящей двигающейся жизни, размазывая всё по её поверхности.
Когда он выбирался из дома, то сидел в парке, в том самом, где впервые назначил ей свидание. Сидел на том же месте и ждал, что она опять, как и тогда, появится из-за поворота…
Он не разлучался с мобильником, наплевал на работу. Когда совсем темнело, он возвращался в пустую квартиру, проверял автоответчик, зависал в сети, и снова обзванивал всех. Он возвращался в пустую квартиру лишь для того, чтобы найти там её, но…
Может, она просто ушла? Бросила его, и всё. Без объяснений…
Ушла к другому. От одной такой мысли ему хотелось застрелиться, но это всё же лучше, чем… Чем что-либо другое, о чем он вовсе не хотел думать.
Так тянулись дни. К ночи Андрей выпивал снотворного и вырубался, потому что иначе никак не мог уснуть. Во сне он часто видел Еву и сон постоянно повторялся, как и его реальность, день за днём одно и то же.
Во сне он бежал за ней, но она всё время удалялась, терялась в толпе, исчезала за поворотом. Он видел её и никак не мог догнать. Ева растворялась в пространстве как дым. Её образ двигался реалистично, это был живой образ. Андрей кричал, звал её, и она его слышала. И чем быстрее он бежал, тем больше людей бросалось под ноги. Люди из ниоткуда, будто специально мешали, выскакивая из всех тёмных углов, которых у города множество, из-за поворотов, которых целая бесконечность, из зданий, которые этот город наполняют. Люди. Один, второй, дети и их мамаши, машины зашумели на дороге… И чем быстрее Андрей двигался, тем больше людей становилось на пути. Серо-белые фигуры в чёрном. На фоне этой толпы он всё ещё видел Еву вдалеке. Он бежал, задыхаясь от сердцебиения, спотыкаясь об дорожные бордюры, бежал, отталкивая от себя попадавшихся прохожих…