Андрей обходил их стороной, отпихивал, он следовал за любимой, не отставая от неё ни на шаг. Несколько раз она оборачивалась, словно хотела убедиться, что он следует за ней, будто вела его куда-то. И, убеждаясь в преследовании, она улыбалась и снова шагала вперёд. Очевидно, у Евы был план. Она удачно расставила сети — Андрей попался. Теперь он шёл за ней, нога в ногу, как отражение, по другой стороне улицы.
Ева разворачивалась и улыбалась, растворяясь в пространстве. Размазываясь. И снова возникала из-за поворота. Она не спешила, не волновалась, будто знала, что Андрей всё равно не сможет её настигнуть, не сможет перейти улицу.
И вправду, как только он сделал шаг в её сторону, люди отделили их друг от друга. Нахлынули, словно волной, но на этот раз они не двигались. Просто встали стеной и застыли, повисли в воздухе. Андрей остановился. Он всё ещё видел Еву по ту сторону. Она тоже застыла на месте, он заметил, как в её глазах мелькнуло любопытство.
И в это мгновение, впервые, как вышел из дома, Андрей обратил внимание на людей вокруг. Все они были одеты в чёрное и у всех на лицах были белые маски. Люди не имели лиц, город не имел названия. Что это значит? Ничего. Лишь ещё один шаг за невидимую человеческому глазу черту.
Не пускают. И свет погас. Темнота поглотила город мгновенно. Ни один фонарь, ни одна витрина магазина, ничего больше не имело своих очертаний. Только одно…
Люди в чёрных капюшонах начали приближаться. Медленно, постепенно подкрадывались в темноте со всех сторон. Андрей чувствовал.
Они сливались с темнотой. Ночь создавала им надёжное прикрытие. Белые маски прятали лица и светились яркими бликами в этой темноте. Действительность, пространство, время, Ева — всё вновь исчезло. Остались лишь он и чёрные фигуры, мелькающие вокруг — общество масок. Они надели маски и стали чисты на миг, спрятали своё уродство, свое лицо. И маска — лишь доказательство существующих пороков, попытка скрыть их. Сейчас они пришли, они поймали его, чтобы не пустить к Еве. Лжецы. У них маски вместо лиц, темнота вместо тела. Грешники, возомнившие себя богами. Они пришли, чтобы выгнать гостя со своей территории. Охранники ночи, тени мёртвого города. Они настигли его.
— Чужак. Ты обманом пробрался сюда, тебе здесь не место. Ты должен уйти.
— А, если не уйду?
— Тогда ты больше не будешь человеком.
— Я согласен, — сказал и рванул в толпу.
Падая, Андрей понимал, что они растерзают его на части. Но он не собирался сдаваться. Он знал, что выживет, знал, что сможет прорваться сквозь них. Он чувствовал мягкие, скользкие тела, видел, как светились их маски, какой глубокой чернотой подчиняли своим правилам их глаза; чувствовал бесконечные не человеческие удары… Чувствовал, как вонзались в тело острые клыки. Не животные. Как чёрный дым, словно тугой канат, душил, ломал шею.… Как мёртвый холод сковывал движения…
Они защищали своё жилище. Били так, чтобы боль отшибала все мысли, чтобы их вообще не было. Так, что перестаешь чувствовать себя, исчезаешь, растворяешься в темноте. Тебя стирают на чёрном, превращают из человека в тень, в пыль, не оставляя ни кусочка. Простая схема, действенная. Но в те страшные минуты всё было совсем не по их схеме. В те минуты Андрей пытался остаться человеком и ему удалось. Сердце по-прежнему стучало.
После ударов осталось лишь тело, да и его Андрей не ощущал. Только боль. И всё казалось уже неважным. Он лежал в собственной крови, и солёные слёзы впитывались в лицо. Он один был правдой, его лицо было открыто. Он прорвался и снова видел её.
Ева стояла всё там же — у входа в парк. Лёгкий ветерок трепал её волосы. Она была прекрасна.
Убедившись в том, что он жив, она развернулась и вновь поманила его за собой.
Поднявшись с асфальта, он обернулся — белые маски смотрели вслед, прорезая до костей своим взглядом. Лишь едкий колючий шёпот врезался в голову, вонзался в уши: «Забудь про свет. Обратной дороги нет. Ты выбрал в один конец билет».