На какой-то день, счёт которого он уже не помнил, сосед принес кошку. Хоть кто-то вернулся. Андрей покормил её и снова принялся за телефон, как вдруг услышал сухой чёткий звук. Клыц-клыц… Что-то отчетливо заклыцкало и затихло. Он заметил, что зеркало в прихожей треснуло. Кошка зашипела и отскочила в сторону. Андрей наблюдал, как зеркальную поверхность покрывала паутина мелких трещинок, смотрел, как зеркало «умирает». Может, Ева там?
Он не знал, сколько стоял так, в совершенной неподвижности, повисая в воздухе. Потом просто накрыл зеркало покрывалом.
ГЛАВА 27 ЕВА
Настоящее время.
Эксперимент начался. Доктор, приступайте к операции.
Ева закрыла глаза и погрузилась в темноту. Золотые искры, как звёзды, играли светом в этой темноте. «Я не сплю, — говорила она себе. — Я не сплю….».
Раз, два, три,
Четыре, пять…
Сколько богатырей у мертвой царевны?
Посчитаем опять…
Один богатырь домой пришёл.
Спящую бабу на кровати нашёл.
«Дрыхнет?» — спрашивал второй.
«Дрыхнет!» — третий кивал головой.
«А проснётся — пулю в лоб!», —
Четвёртый готовил стеклянный гроб.
«И яблока хватит!» — смеялся пятый.
Ямку выкопал пёс лохматый.
«Дрыхнет?» — спрашивал шестой.
«Дрыхнет!» — утверждал седьмой.
Раз, два, три, четыре, пять…
Сколько богатырей у мертвой царевны?
Засыпаю…
Доктор: «Знаю!».
На две части тело разделяю.
Темнота….
Чёрное всегда часть белого. Есть лишь грань, разделяющая одно целое. Но и она не определена.
Загрузка…
Ева проснулась от сильного удушья — в комнате было жарко.
Ещё до конца не придя в себя, она встала и подошла к окну. Серое утро встретило её унылым грустным окружением: затянутое словно плёнкой небо, чёрные лысые деревья, застывшие в мёртвом воздухе, дома без признаков жизни — всё вокруг словно нарисованная картинка, образ настроения, всё зависло и предстало передо ней этим утром. А, может быть, и не утром?
Ева посмотрела на часы. Время застряло где-то в самом начале ночи — полночь. Тогда она взяла мобильник, но он не включался. Спустилась на кухню — часы на духовке мигали зелёным цветом — двенадцать… Совпадение? Скорее бред.
Ева сварила кофе и включила телевизор. Глотая горячую жидкость, она слушала события прошедшего дня.
Террористы взяли заложников, ещё одна вспышка на Солнце, волна новой разновидности гриппа атаковала мир, загадочная смерть известного актера, женщина в какой-то глуши родила девятого ребенка… сгорел дотла ночной клуб «Парадизо», трагично погиб хозяин, уважаемый в городе человек… Лучше выключить телевизор. Сегодня везде один негатив.
А какой день сегодня? Ева попыталась вспомнить, какой был вчера — не получилось. Может быть, «вчера» вообще не было? Чушь! Если есть «сегодня», то обязательно должно было быть «вчера», только вот она не помнила.
Ева нашла газету, но там был лишь этот день. Этот день, без названия… Просто День. Никаких цифр, никаких названий. Странно.
И почему она одна? Ева уже ничего не понимала. Да и чувство тревоги почему-то отсутствовало. Будто она привыкла к «странному», и больше ничего её не удивляло. Привычка к чудесам — ничего необычного. Согласие и примирение, покорность, подчинение слабости. И фраза, шумящая в голове: «Мы согласны, что не согласны…». Ева снова проснулась среди «странного» и спокойно пила кофе на кухне.
Она приготовила завтрак. Или обед? Или ужин? Не имело значения. С удовольствием проглотила глазунью с сыром и выпила ещё кофе. Ничего не изменилось. День так же оставался мертвецки бело-синим, прикрытым седой дымкой и не двигался с места, застряв где-то в районе двенадцати. Тишина, широкая бесконечная тишина без признаков жизни вокруг давила на виски, причиняя боль. В телевизоре по-прежнему повторялись те же новости, радио угрожающе шипело и никто не приходил. Мобильник не включался, дурацкая газета валялась в мусорном ведре. И кошка куда-то подевалась…
Пройдясь бесцельно по квартире, Ева остановилась у зеркала. В зеркале отражалось всё: комната, мебель, техника, цветы… Возле дивана сидела кошка, рядом валялся плед, ваза с цветами… Стоп! Возле дивана сидела кошка! Ева обернулась — в её «комнате» кошки не было, а в зеркале была. Она снова вгляделась. Кошка спокойно сидела возле дивана и умывалась. Ева отошла от зеркала, подошла к месту, где облизывалась зеркальная кошка, и тут заметила главное — в зеркале не было её самой! Была кошка, был диван, было всё! Кроме Евы…