И в какой-то момент этого безумия погас свет, погрузив Еву в полную темноту и ещё более глубокое безумие.
То была особенная темнота. В такой темноте можно заснуть и не проснуться. В такой темноте теряешь ощущение собственного тела, стираешься с картинки, исчезаешь… Ничего нет и тебя тоже. Протягиваешь вперёд руку, но её не существует. Моргаешь, но всё остается прежним – ничем. Закрываешь глаза – и ты во тьме, открываешь – и снова вокруг чёрный. Ты слышишь дыхание, отчётливо, ясно. Слышишь, как стучит сердце. Лишь это напоминает о жизни. Ты считаешь удары, и наполняешь грудь сырым воздухом. Цепляешься за последние остатки себя. Чувствуешь, как горячие слёзы струятся по лицу. Время ползёт невероятно медленно. И страх постепенно проглатывает, нарастает, подбираясь ближе и ближе к самому горлу. Ведь ты – невидимка лишь для таких же, как ты. Для ночных тварей ты – чужак, и никакая тьма не спрячет, не спасёт от них. Ты слышишь их шёпот, он приближается, становится громче, переходит в голос. Ты затыкаешь уши, но это не помогает. Сердце стучит сильнее, дыхание прерывается, воздуха уже не хватает… И ты прижимаешься к холодным шершавым стенам, царапаешь кожу, причиняешь себе боль только для того, чтобы ощутить реальность. Потому что она размыта. Как акварельная краска, растеклась по бумаге и грань, отделяющая настоящее от ложного исчезла. Будто и не было её никогда. Вокруг возникают образы, всё больше голосов наполняют голову… А время всё ещё ползёт и совершенно не ощущается. Два часа? Три? Пять? Вечность… Страх зажимает в углу и ты трясешься, как кролик. Паника сводит с ума. Сначала ты кричишь, плачешь, мечешься от стены к стене, но проходит мгновение, и ты уже смеёшься, громко, задыхаясь от сердцебиения. Потому что вдруг всё становится неважным. Потому что тебя нет. Потому что всё это кажется дурацким сном, ведь ты не видишь разницы. Нет света. Нет реальности. Нет тебя. Ты просто смирилась с происходящим, приняла это как должное. Исчезла…
Зазвонил телефон. Оглушающий звук с треском взорвался в комнате, тревожа всепоглощающую тишину. Ева не двинулась с места. Этого не может быть! Телефон не работает.
Звук ещё раз пронзил комнату, подтверждая обратное. Словно что-то ожило здесь, словно кто-то пытался связаться с ней из живого мира.
Ева медленно шагала на звук к телефону, наслаждаясь временным шумом звенящего предмета.
Ещё звонок. Словно звонящий знал, что она здесь, и настойчиво требовал ответа, словно этот «кто-то» наблюдал за ней, играл в странные жуткие игры.
Ещё несколько…
Ева огляделась — ничего и никого. На всякий случай подошла к нарисованному окну и задёрнула шторы. Проделав то же самое во всех комнатах, она вернулась и взяла трубку:
— Да?
— Сколько можно тебя ждать? — из трубки звучал её собственный голос.
— Не понимаю…
— Ты уже выпила кофе?
— Да.
— Поела?
— Да…
— Тогда почему ты всё ещё дома? Тебе нужно срочно уйти!
— Именно это я и пытаюсь сделать.
— И что же мешает? Не можешь выбрать подходящее платье?
— Не могу открыть дверь. На ней нет ручки.
— Это вход! Это был вход! Выход в мастерской за шкафом, в той самой дыре, что ты продолбила кувалдой. Иди!
Гудки. Длинные тоскливые гудки.
Ева помнила про дыру за шкафом. Да, вот только надо бы ещё найти ту самую комнату в постоянно меняющейся квартире. В абсолютной темноте, она двинулась в конец коридора, на ощупь. Было тихо. Так тихо, что её трясущееся от страха дыхание и прерывистый ритм сердца сотрясали всё вокруг, создавая отчётливые вибрации. Ладошка продолжала скользить по гладкой стене, огибая попадающуюся на пути редкую мебель. Ноги продолжали осторожно ступать по тревожно скрипящему полу. Сердце продолжало биться. Глаза тщетно пытались хоть что-то разглядеть в плотной вязкой, как каша тьме. Ощущение собственного тела пропало. Ева просто чувствовала, что ещё существует, ещё дышит и двигается вперёд в этом чёрном пустом космосе.
И вот, ладошка загнулась вправо, уходя в ещё более чёрную неизвестность, которая со смаком готова была проглотить Еву целиком, стоило лишь завернуть. Она остановилась и поняла, что стоит на развилке в конце коридора. Она помнила, что здесь было два пути – направо и налево. Что творилось и там и там, было для неё загадкой. В общем-то, что право, что лево – одинаково черны. И почему-то, она решила уже не сбиваться с выбранного курса и идти направо, продолжая скользить по стенке ладошкой.